Книга Секрет сына Зевса, страница 79 – Наталья Николаевна Александрова

В страшном гневе Царь Царей велел казнить начальников разбитых отрядов, а потом отдал приказ бросить на защитников Фермопил свою личную гвардию, цвет персидского войска – Бессмертных.

Над персидским лагерем, заглушая стоны и рыдания, снова зазвучала барабанная дробь, извещающая о новой атаке.

Десять тысяч отборных персидских воинов стройными рядами в полном молчании вышли из лагеря и двинулись к Фермопильскому перешейку. Они были свежими, отдохнувшими, полными сил, прекрасно вооруженными – и не сомневались, что сомнут и уничтожат измученных, израненных греков, раз и навсегда сломят их сопротивление, покажут, что никто не может противиться великому государю, владыке Азии.

Греческие воины едва успели отдышаться и смыть с себя кровь – к счастью, чужую. Воины Леонида почти не понесли потерь, но многие были ранены – и вот караульные принесли весть, что на них движется новое войско. Совсем иное войско.

– Царь, – доложил Леониду караульный, – они совсем другие, не похожие на варваров. Они движутся молча, держат правильный боевой строй. Видно, что это настоящие воины. С ними будет сражаться куда тяжелее.

Леонид приказал трубить построение.

Он поменял расположение воинов в шеренгах – те, кто в первом сражении шли в двух передних шеренгах, отошли назад, те, кто шел в последних шеренгах и не так утомился в бою, – заняли первые ряды фаланги. Сам Леонид встал на крайний правый фланг первой шеренги.

Правый фланг греческой фаланги – самый ответственный и самый опасный, ведь каждый воин в фаланге закрывает своим щитом соседа слева, а первый справа никем не прикрыт. И он, этот крайний справа воин, задает темп и направление движения фаланги.

Десять тысяч Бессмертных в грозном молчании приближались к защитникам Фермопил, к стене из щитов, ощетинившейся длинными копьями. Вот расстояние между двумя отрядами сократилось до двух бросков копья…

И тут царь Леонид совершил неожиданное и удивительное.

Он снял с левой руки свой гоплон, круглый щит, старый, местами помятый в бесчисленных схватках, украшенный изображением атакующей фаланги. Щит, по легенде, некогда принадлежавший самому непобедимому Гераклу. Снял он и свой коринфский шлем, и этим шлемом что есть силы ударил по щиту, как музыкант бьет в литавры. И над Фермопильским проходом, над полем битвы поплыл густой, долгий, гулкий звон.

Казалось, от этого звона замерло само время. Замерли в небе многочисленные стервятники, кружившиеся в жарком выцветшем безмолвии в ожидании богатой поживы. Замерли змеи, скользившие среди горячих камней. Замер сухой горячий ветер. Замерло само солнце, остановив свой вечный бег.

От этого звона священный ужас охватил Бессмертных. Они сбились с шага, ряды их на мгновение смешались. Правда, опытные командиры резкими короткими приказами быстро восстановили порядок, и персидская когорта продолжила движение, но в этом движении уже не было прежней уверенности в своей силе, не было прежней сокрушительной неотвратимости, не было прежней уверенности в неизбежной и скорой победе.

Зато греческих воинов охватило страшное и возвышенное ликование, священное ликование битвы, перед которым не может устоять ни один противник. Казалось, сам бог войны Арес вселился в каждого воина, наполнив его мышцы божественной силой.