Книга Развод. Вина предателя, страница 11 – Катя Лебедева

— Алиса, маленькая моя, девочка моя, понимаешь, — запинаюсь, потому что хочу сказать ей правду.

Мягко, обтекаемо, но все же правду и Саша улавливает мое настроение. Он чувствует, что все идет не по запланированному сценарию, поэтому решает срочно вмешаться, ведь все должно быть идеально, и только так, как затеял он. Никакой самодеятельности. Никакой.

— Алиса, мама очень устала. У нее был тяжелый день. Давай не будем ее мучить вопросами и пойдем с тобой спать. Пойдем? — щелкнул дочку по носу, снова переключает ее внимание, и она, раскрыв руки, крепко обнимает его за шею.

Кажется, что она хочет найти в нем якорь, опору, поддержку, она цепляется за него как за смысл жизни. Вот она, детская, чистая, наивная, неприкрытаялюбовь и страх.

А меня в этот момент сжирает ревность. Дикая, тяжело контролируемая ревность. Лисичке все равно на меня, она боится, что папа ее разлюбил. Но ведь я провожу с ней больше времени: заплетаю косички, общаюсь, помогаю с поделками, играю, просто болтаю, а папе достаточно иногда уделять ей время, чтобы быть Богом.

— Пойдем. Ты расскажешь мне сказку? — немного беспокойно соглашается с ним Алиса и муж, зло смерив меня взглядом, начинает обходить, а я тяну ему плюшевого зайца, который рядом с отцом ей не нужен.

Это когда отца нет, она без кролика истерику может устроить, и в жизни не заснет, а вместе с Сашей, как по мановению волшебной палочки, всегда так быстро засыпает, что диву даюсь. А если еще и подсказку, то это отдельный вид искусства.

И только сейчас понимаю, какой муж хороший сказочник оказывается. Наверное, поэтому алышка так быстро засыпает. Натренированный папа — лучший папа, а сказок много рассказывал мне похоже. Интересно, как давно он уже это практикует? Ну, все эти сказки для взрослых.

Придерживая Алису, Саша забирает зайца, но обещает мне тяжелый разговор после. А мне все равно, пусть что хочет делает. Теперь вся ответственность на нем, не на мне. Он меня перебил, не дал сказать правду, а я хотела. Но раз сегодня не сказала, я скажу это позже, просто при удобном случае, но в любом случае дочь не слышала от меня подтверждения любви отца.

Да, можно было бы сказать, что папа любит ее, любит Никиту, и ничего не говорить о себе, только это бы прокатило с сыном, потому что он взрослый, мог бы обратить на это внимание, а вот она… она бы услышала то, что хотела услышать, и не стала бы пересчитывать всех, кого должен любить обожаемый папочка.

Это просто какой-то кошмар, ужасная, невыносимая ситуация, от которой мне жутко и тошно.

— Полин, ты пока убери здесь, — муж с дочерью останавливаются в проеме и поворачиваются ко мне.

Мне не надо вскидывать голову, мне надо самой поворачиваться, ведь я провожала их взглядом, все надеялась, что дочка, смотрящая отцу за спину, все же поднимет свои глаза и увидит меня, но она этого не сделала, ей это не нужно.

— Не стоит оставлять все это до завтра. Завтракать хочется в приятной обстановке.

Ну конечно, кто бы сомневался. Мог бы и не говорить всего этого. Я и сама не собираюсьутром тратить на это лишнее время. Лучше сейчас все убрать.

Лучше бы сейчас о другом подумал.

— Я уберу, не волнуйся, — продолжая промачивать волосы полотенцем, отвечаю ему, а сама все жду, когда же они скроются из вида, и я смогу заплакать, заплакать от обиды, что все в этой жизни против меня, абсолютно все. И судьба, и дети, и муж. И оказывается, никому в этой жизни я не нужна.