Книга После развода. Отголоски любви, страница 9 – Катя Лебедева

— Я не хочу с тобой разговаривать! Ты разрушила все! Ты разрушила нашу семью! Я тебя ненавижу!

Она резко разворачивается, смахивая слезы, и выбегает из гостиной. Я слышу, как с силой, со всего размаха хлопает дверь ее комнаты, и звучит четкий, злобный щелчок замка. Заперлась.

Я же остаюсь сидеть в полной темноте, оглушенная стуком собственного сердца и звенящей, давящей тишиной.

Мила

Не могу поверить, что это происходит. Я каждый день надеялась, что это сон, от которого никак не могу проснуться, но увы, это реальность, в которой сейчас сижу в ультрасовременном кресле в кабинете адвоката Саши и ощущаю себя преданной, как никогда ярко.

Стеклянный стол, строгий интерьер, тихий гул кондиционера, все это кажется декорациями к спектаклю, в котором не хочу участвовать, но обязана.

Саша, в отличие от меня, выглядит собранным и деловым. Он смотрит бумаги, что-то уточняет у адвоката тихим, уверенным голосом. Кажется, мы оформляем не развод, а очередную, ничем не примечательную сделку по покупке недвижимости. Что, впрочем, так и есть. Для него.

— Все готово, — адвокат кладет перед нами аккуратные стопки документов. — Квартира, загородный дом, автомобиль переоформлены на вас, Мила Александровна. Все финансовые вопросы также урегулированы в полном соответствии с нашей предварительной договоренностью. Вам остается только поставить подписи в отмеченных местах.

Я машинально киваю, глядя на свои инициалы на плотной бумаге. Эти буквы ничего для меня не значат. Они просто чернила на документе, который хоронит семнадцать лет жизни.

— Мне ничего от тебя не нужно, Саша, — тихо, но четко говорю я, упорно глядя в окно на серое небо. — Я же говорила тебе тогда, повторюсь и сейчас. Мне не нужны твои квартиры и машины. Мне не нужно, чтобы откупался от меня.

Он тяжело вздыхает, с легким раздражением откладывая дорогую ручку.

— А я не подонок последний, чтобы бросать вас с дочерью на произвол судьбы. Я не собираюсь оставлять вас в некомфортных или стесненных условиях. Поверь, для меня самое главное в этой ситуации, чтобы вам обеим было хорошо, спокойно и сыто.

Его слова, такие до жути разумные и правильные, вызывают во мне злость и горькую, бесконечную печаль. Я не сдерживаю усталой, печальной ухмылки, не обращая теперь никакого внимания на присутствие адвоката.

— Чтобы у Златы было абсолютно все необходимое для полноценной жизни и хорошего будущего, чтобы она не меняла школу, не теряла друзей, потому что у тебя гордыня взыграла.

— Знаешь, Саш, настоящее «хорошо» для меня было бы одно, проснуться утром и понять, что все это дурной сон. Что ты не изменяешь мне, что у нас по-прежнему есть семья, пусть не идеальная,но наша. Вот это было бы настоящее, настоящее «хорошо». А все это… — с легким презрением машу рукой в сторону разложенных документов, — это просто жалкая, ничтожная компенсация, которой не заполнить ту огромную дыру, которую ты своими руками оставляешь в нашей жизни.

Он морщится от моих слов, но я и не обязана говорить то, от чего ему станет хорошо.

— Мила, давай без этих сцен, а? Давай не будем разводить истерику здесь и сейчас, в таком месте. Все уже решено. Давай просто закончим с этим цивилизованно.

Адвокат тактично отводит взгляд, давая нам время поговорить, но мне больше нечего ему сказать. Это просто агония, которую сама себе устроила, поэтому беру в руки ручку и подписываю. Плевать пуст думает, что хочет обо мне. Все равно мне ничего не нужно, а уйти поскорее хочется. Саша за мной ставит подписи, и Юрист вкладывает наши экземпляры в отдельные плотные папки и торжественно вручает нам, словно это выигрыш в лотерею.