Книга После развода не нужно возвращать, страница 30 – Катя Лебедева

— Ева, что он сейчас спросил? Что он там такое сказал, что ты остолбенела? Переведи мне его слова.

Я медленно перевожу на него взгляд. Вижу его нахмуренный лоб, его руку, все еще уверенно обнимающую нашу дочь. Вижу сияющее, полное безграничного доверия личико Алисы, прижавшееся к его плечу.

Воздух снова сгущается, становясь тяжелым и спертым, давя на виски.

Я делаю глубокий, прерывистый вдох, цепляясь взглядом за его холодные глаза, и произношу тихо.

— Они спрашивают… почему мы с тобой не носим обручальных колец.

Глеб

Маленькое теплое тельце доверчиво прижимается ко мне, наполняя пространство вокруг невидимым сиянием. Я смотрю на мою дочь, и это осознание обрушивается на меня с невероятной силой, пронзая каждую клетку моего существа.

Ее глаза — точная копия Евиных, тот же пронзительный, чистый цвет, в котором тонет мое сердце. Когда она улыбается, на ее щеках проступают такие же очаровательные ямочки, что были у Евы, когда я впервые увидел ее смеющейся двадцать лет назад, в тот солнечный день, который навсегда изменил мою жизнь.

Темно-каштановые волосы с медным отливом, все как у матери, каждый локон словно хранит отблеск того счастья, что мы когда-то делили на двоих. Но когда она поворачивает головку, я замечаю три крошечные родинки на ее шее, выстроившиеся в аккуратную линию. Такие же, как у меня. Мои гены. У сына такая же россыпь.

Гнев поднимается, обжигая изнутри.

Как она посмела?

Как она могла скрыть от меня это чудо?

Она ведь прекрасно знала, как я мечтал о дочке после рождения Матвея. Сколько раз я говорил ей, что хочу маленькую принцессу, которую буду носить на руках, которую буду оберегать от всех невзгод. А она… она украла у меня эти бесценные годы. Украла первые неуверенные шаги, первые лепетания, все эти драгоценные мгновения, которые не вернуть.

И вот этот невинный вопрос о кольцах выбивает, и я вижу, как Ева замирает, словно превращается в изящную статую. Ситуация складывается сама собой, как частички сложного пазла, образуя целостную картину. Все в этой комнате видят счастливую семью: отца, мать и ребенка.

И знаете что?

Пусть так и будет.

Это не просто удобная маска, наброшенная на наши раны. Глядя на это маленькое создание, которое обняло меня с такой безграничной доверчивостью, я понимаю, что хочу скорее все изменить.

Я хочу вернуть все. Все, что было до того, как наша жизнь пошла под откос, все те чувства, что мы когда-то дарили друг другу.

— Я не знаю, что им ответить, — тихо говорит мне Ева, и ее голос, дрожащий от напряжения, выводит меня из глубоких размышлений.

— Когда не знаешь, что сказать, всегда нужно говорить правду, — отвечаю, заставляя ее встрепенуться, словно от легкого толчка. — Сейчас просто переводи за мной, дословно, не меняя ни единого слова.

— Я не собираюсь посвящатьпосторонних людей в нашу семейную драму и выносить сор из избы, — шипит она в ответ, ее прекрасные глаза вспыхивают гневом, в котором боль и сопротивление. — Это неправильно и абсолютно неуместно сейчас.

— Я не знаю, о какой драме ты говоришь, — говорю, глядя ей в глаза. — Никакой драмы здесь нет и в помине, дорогая. Так что просто переводи. Дословно, как слышишь, без лишних эмоций.

Она закусывает губу, сжимая пальцы в бессильном гневе, но через мгновение, преодолевая внутреннее сопротивление, кивает.