Книга Измена. Осколки нас, страница 12 – Татьяна Тэя

Ну да… было тяжело. Не скажу, что у меня была депрессия, но раздражительность зашкаливала. Первые полгода Санька была очень беспокойная. Кричала, если не спала. Если спала, то только на моей груди. Я раздражалась жутко, ощущая, что даже моё тело мне не принадлежит. Интимная жизнь полетела к чертям. Груди было так больно, что, если её касался муж, я взрывалась приступом гнева. Думала, Глеб проявилпонимание и деликатность, когда секс, как наивысшее проявление близости, исчез из нашей жизни более чем на полгода, а после напоминал простые механические движения. Влечение к мужу и страсть вернулись намного позже. А он, выходит, налево повадился шастать? И дошастался до прижитого где-то там на стороне ребёнка?

От этих мыслей слёзы начинают капать в два раза быстрее.

— Ещё давай, — стучу указательным пальцем по кромке стакана.

— Ты чего, нельзя так много.

— Можно, мне надо.

— Ну десять капель, разве что.

Следом за лекарством выпиваю стакан воды, а потом, пошатываясь, иду до дивана в кабинете Лики. Разом как-то всё навалилось: и шокирующие новости, и усталость. Силы исчерпались, руки и ноги меня не слушаются, я еле двигаюсь.

— Я полежу немного, ладно? Глаза закрываются.

— Конечно.

— Полчасика полежу и поедем, ладно?

— Ладно-ладно.

— Вот и складно, — шепчу, пристраивая щёку на ладонь.

Диван у Лики жутко неудобный. Маленький, узкий, не предназначенный для лежания бьющихся в истерике сотрудников. Но с горем пополам я на нём устраиваюсь и закрываю глаза. Всхлипы изредка прорываются на волю, давлю их неимоверным усилием.

У меня два выхода: утонуть в жалости к себе или разозлиться.

Выбираю второй.

Только сложно это, как оказалось.

Лика стучит по клавиатуре очень монотонно, а я дремлю. Всё-таки валерьянка действует, кто бы что не говорил.

Из полудрёмы меня выдёргивает вибрация телефона в кармане. Это Глеб.

Отвечаю на автомате. Тот радостно сообщает, что уже освободился и может за мной заехать.

— Не надо. У нас тут с Ликой дела, — говорю прямо полуправду. — Забери Сашку со школы. Будьте дома. Я позже приеду.

— Хорошо, — соглашается Глеб.

На мою радость не выпрашивая, какие дела и по какому случаю. Он такой всегда был. Не выпытывает подробности, если надо, как считает, сама всё расскажу.

— Люблю тебя, — говорит на прощанье.

— Угу, — даю отбой, чувствуя тошнотворный привкус обмана от его слов.

Переворачиваюсь на спину. Правую ногу сгибаю в колене, левую опускаю на пол, ладонью накрывая лоб.

— Пять минут и поехали. Надеюсь, я уже не напоминаю перезревший помидор цветом кожи.

— Нет, даже бледновата немного, — доносится со стороны рабочего стола.

— Вот и прекрасно.

— Ты уверена, что хочешьехать?

— Уверена, — бросаю даже немного зло. — Очень уверена.

Через полчаса мы выходим из офиса. Молча садимся в машину и едем на юг города.

Лика пытается меня отговорить, но я до последнего стою на своём. В итоге мы уходим с работы и берём курс по адресу, где год назад Лика побывала с Глебом. Сейчас начало пятого, пробки уже начинают формироваться, на особо активных проспектах мы толкаемся в очередях перед светофорами. Пальцами я тарабаню то по дверце машины, то по боку сумки, лежащей на коленях.

— Мила, пожалуйста, постарайся успокоиться, — внушает Лика.

Хмыкаю, издавая странный приглушённый звук.

— И как ты себе это представляешь? — язвлю.