Книга Насквозь, страница 88 – Таша Строганова

*Название главы - Николай Носков "Я тебя люблю"

***

Четверг выдался насыщенным.

Утром к Белоусову приходил следователь. Ему снова были нужны показания. Те же вилы только в профиль.

Но в принципе в последнее время, уже абсолютно выздоровевший, Ваня безбожно скучал в четырёх стенах больничной палаты. Поэтому был рад даже следаку.

Вопросы по кругу, одно и то же. Признаться, Ваня уже был не рад, что всё завертелось. Теперь ещё полгода-год тянуться будет. Если не больше. Вот оно ему надо.

Но Роме так было спокойней. А Ваня теперь думал не только о себе. И даже не в первую очередь о себе. Бессонов и без того слишком беспокоился и нервничал из-за всего случившегося. Он только-только стал нормально высыпаться. Когда Ваня отправил его домой.

Поэтому, оставшись один, он первым делом отчитался Роме в телеграме о ходе следствия. Не то чтобы он теперь собирался рассказывать о каждом своём шаге. Но ему и самому было приятно прочитать порой, как идут дела в ресторане, как проходит день Ромы.

Блядь. Ваня мысленно застонал, отложив телефон. Когда он успел до этого докатиться? Ведёт себя, как ванильная школьница.

Впрочем, кому не похуй? Белоусову это нравилось, и главное.

В дверь палаты снова кто-то постучал. Да что за парадный подъезд,* ей Богу.

Увидеть этого человека Ваня ожидал ещё меньше, чем пару дней назад Люсьена. Но, наверное, разговора им всё же было не избежать.

- Привет, - Петров, как обычно, одетый с иголочки, со своей модельной стрижечкой, сияющий гладко выбритой рожей, по которой так хотелось врезать, кивнул и присел в кресло, не дожидаясь приглашения. Говнюк.

- И тебе не хворать, - ответил Ваня, всё ещё подозрительно на него косясь.

Странно, но какой-то лютой неприязни он к нему не испытывал. Так только, глухое раздражение. Да и то скорее по инерции. Наверное, сказывалось то, что он здорово помог в последние недели. Но сосаться с ним в дёсны и крестить вместе детей Ваня всё равно пока не был готов. И Петров, слава яйцам, кажется, тоже это понимал.

- Не буду тянуть кота, я пришёл с мировой, - он чуть наклонился вперёд. Поза явно говорила о расположении и открытости. Да и как-то воспринимать его картинным злодеем не хотелось. Они всё же были не в дешёвой пьесе.

- А у нас была война? – Ваня хмыкнул уголком рта. Неловкости или напряжения он не чувствовал. Наверное, им просто больше нечего было делить.

- Рома мой лучший друг, - выдал Петров. – И нам с тобой, судя по всему, придётся часто видеться. Поэтому не хочу, чтобы остались какие-то недоговорённости.

- Лучший друг? – Белоусов скептически приподнял брови. – Не слишком громко сказано?

- Бессонов такой человек, - Пётр понимающе усмехнулся. – Он в принципе никого не подпускает близко. Не подпускал, - эта оговорка отдалась приятным теплом в груди. – Ты первый, кто сумел стать для него настолько важным человеком. И то, что я говорил и делал раньше, не красит меня, конечно. Но я делал это ради своего друга в первую очередь.

- Ага, - Ваня не выдержал и закатил глаза. – Трахнуться по старой памяти тоже из дружбы предлагал?

- Блядь, - Петров потёр лицо рукой и вздохнул. – Я немного перебрал тогда и перешёл границы. Я и не думал ни о чём таком. Уверяю, мне есть, с кем спать. И перед Ромой я извинился. Перед тобой – не вижу смысла, так как это было наше с ним личное дело.