Книга Измена. Ребенок от другой, страница 82 – Юлия Ильская

— Здорово! Так ему и надо!

— Да, вот так бывает, двадцать лет прожили, мне казалось душа в душу, но видимо показалось…

— Двадцать лет⁈ Ты что, в пятнадцать лет замуж вышла⁈ — поражаюсь я, я бы ей от силы тридцать пять дала.

— Нет, конечно, поверь я достаточно взрослая чтобы быть замужем двадцать лет! — смеется Даша.

— А мужу сколько?

— Сорок пять.

— Вот скажи Даш, ну что им надо? Ведь мы заботимся о них, любим, почему мужики налево бегают? — спрашиваю я.

Даша присаживается рядом со мной на стул и устремляет задумчивый взгляд куда-то вдаль, словно пытается разглядеть какую-то истину, которую никто незнает.

— Ты знаешь…Я думаю мы тоже в чем-то виноваты. Нельзя полностью растворяться в муже, в семье, как это сделала я. Ведь у меня же тоже были амбиции, желания, мечты, но я целиком сконцентрировалась на успехе мужа, принеся себя в жертву. Никому наши жертвы не нужны, никто их не оценит. Если бы я столько сил вложила в свой успех, было бы не так обидно. Жаль, что я поняла это только сейчас. А у тебя Алиса, вся жизнь впереди. Будь самой собой и на первое место ставь свои желания и приоритеты, тогда и муж уважать будет и не посмеет обращаться как с тряпкой.

— Да ладно, Даш, у тебя тоже вся жизнь впереди, никогда не поздно начать заново, — говорю я, желая поддержать подругу, — ты вон красавица какая, на тебя даже наш заведующий заглядывается, а он мужик ого-го!

— Да ладно тебе, — отмахивается Даша, — мне уже поздно.

И снова в ее глазах проскакивает та неуловимая грусть, как будто жизнь уже закончена и впереди ничего не будет.

— Правда, правда, я видела Константин Александрович так и вьется кругами, Дашенька то, Дашенька это…

— Не выдумывай Алиса, давай попу, колоть буду,

— Ну вот, за правду всегда страдают, — бурчу я и поворачиваюсь на живот.

Олеся.

Придурки! Какие же все придурки! Хотели закрыть меня в психушке, но ничего у них не вышло!

Я сижу в темном сыром подвале, на старом матрасе, здесь воняет, но хотя бы тепло. Подвал после трудового дня потихоньку заполняют бомжи, но мне они не мешают, наоборот, среди них легче спрятаться. Выгляжу я сейчас не лучше, и пахну соответствующе, они меня за свою приняли, не выгоняют.

Я не помню когда я последний раз ела, сплю я урывками по пятнадцать-двадцать минут. Это все эта поганая психушка! Они накачивали меня лекарствами, чтобы я не дралась и не орала, они пытались меня сломать, но я не сдалась! Я смогла убежать!

Пошли вы все! Я еще не закончила!

Ох, сколько радости я испытала, когда увидела что эту мерзкую Алиску в больницу увезли. Поделом ей! Сначала я подумала, что у нее аппендицит, потому что она хваталась за живот, когда Руслан увез ее из ресторана. За Русланом проследить было сложно, он все время передвигается на своей машине, не бегом же мне за ней бегать.

Я взяла у знакомых бомжей телефон и прозвонила все ближайшие клиники, представлялась переживающей администраторшей из ресторана и нашла где она лежит, узнала, что у нее угроза выкидыша и она на сохранении.

Днем и ночью я следила за клиникой, подсматривала, подслушивала, даже один раз забралась внутрь и увидела перед дверями одной из палат парочку громил. Понятно, кого они так тщательно охраняют.

Я ждала, следила, видела как Алису выписали, как она на крыльце крепко обнялась с медсестричкой и уехала домой. Я стала тенью, я следовала за жертвой по пятам, оставаясь незамеченной. Никто не обращал внимания на грязную вонючую бомжиху, которая то там, то тут бредет по тротуару, пошатываясь и бормоча что-то под нос. Люди избегают смотреть на таких, они брезгуют, они стараются поскорее пройти мимо задержав дыхание.