Книга Развод и запах свежего хлеба, страница 33 – Юлия Ильская

– Верю-верю, теть Маш, – улыбаюсь я, – как говорите его фамилия?

– Корнев…Корнев Глеб Никитич, – отзывается соседка.

– Не помню такого, – задумчиво говорю я, – я поспрашиваю у своих, наведу справки.

– И зачем тебе это надо, если он тебе не интересен? – хитро прищуривается она.

– Ну…должна же я знать своих соседей, – быстро отвечаю я, – вас я знаю. А Глеб… мутный какой-то…

Она недоверчиво качает головой и я тороплюсь поскорее отклоняться, пока она меня снова сватать не начала.

Я и правда не знаю, почему меня так интересует прошлое Глеба. Видимо, скучаю по работе. Собрать факты, анализировать – это у меня в крови. Да и неплохо было бы узнать с кем живу рядом, вдруг маньяк какой…

С такими мыслями я отправляюсь в пекарню. Нужно к обеду хлеба свежего купить, да с хозяином поболтать, может получится что-то еще выудить.

Я захожу в пекарню и сразу же замираю на пороге. Воздух наполняется густым, сладковатым ароматом свежего хлеба, от которого у меня перехватывает дыхание. Сердце бьется чаще, потому что я точно знаю этот запах – это запах из моего сна.

Того самого, где Макс ушел от меня к Карине. И рука, теплая тяжелая… Невольно вспоминаю большие руки Глеба. Наверное у него именно такая.

Я теряюсь, словно сон и реальность внезапно поменялись местами.

Да ну, бред! Ну запах и запах…

Я встряхиваю головой, чтобы наваждение исчезло.

Осматриваюсь.

Пекарня маленькая, деревенская, но такая уютная, что хочется остаться здесь надолго. Стены из светлого дерева, в углу печь, облицованная белой плиткой. На полках стоят корзины с хлебом, пирогами и выпечкой.

На витрине пирожные и аккуратные золотистые круассаны. В углу пара столиков, накрытых вышитыми салфетками.

За прилавком, к моему удивлению, стоит Глеб. На нем белая футболка и льняной фартук с чуть присыпанной мукой грудью. Бородатый, серьезный и хмурый – не узнать сложно.

– Добрый день, – говорю я чуть громче, чем хотела, и кашляю, пытаясь скрыть неловкость.

Глеб поднимает на меня глаза и чуть прищуривается, словно не ожидал увидеть именно меня.

– Добрый. Чем могу помочь? – суховато спрашивает он.

– Я за хлебом, – зачем-то сообщаю очевидное, чувствуя себя полной дурой.

– Он у нас есть, – спокойно кивает Глеб.

Я подхожу к прилавку и рассматриваю ассортимент. Глаза разбегаются, и я неожиданно теряюсь перед богатством выбора.

– А что посоветуете?

– Белый, серый, ржаной, чиабатта, багет. Смотря для чего, – отвечает он сдержанно.

– Для завтрака. С вареньем и маслом.

– Тогда белый или чиабатта. Круассаны свежие, тоже сойдут.

– О, круассаны! – хватаюсь я за спасительную мысль. – А кофе у вас есть?

Глеб кивает в сторону маленькой кофемашины, стоящей в глубине прилавка.

– Тогда… может быть, выпьем кофе с круассанами? – спрашиваю я и тут же, чувствуя, как краснеют уши, торопливо добавляю: – В знак примирения.

Глеб смотрит на меня долгим взглядом, потом коротко кивает:

– Хорошо.

Мы садимся за столик. Глеб ставит передо мной чашку с горячим кофе, круассаны с шоколадом и садится напротив, слегка откинувшись на спинку стула.

– Я, кажется, вчера была слишком резка, – начинаю я, отламывая кусочектеплой выпечки. Шоколад густо вытекает на пальцы.

– Нормально всё. Я не обидчивый, – спокойно отвечает он.

– Вы, кажется, вообще ни на что не обижаетесь.

– И вам не советую. Берегите нервы.