Книга Развод и запах свежего хлеба, страница 67 – Юлия Ильская

– Макс, – спокойно произносит один из них, внимательно глядя на меня. – А ты куда собрался?

Я резко останавливаюсь, чувствуя, как внутри все леденеет от ужаса.

– Я… я просто в командировку… срочно дела… – мямлю неуверенно, чувствуя себя глупым школьником, которого поймали на вранье.

Второй усмехается неприятно, качает головой.

– Не ври, Макс. Мы знаем, куда ты собрался. Билет-то в один конец взял, да? А как же долги твои? Деньги кто возвращать будет?

– Я всё отдам! – выпаливаю я, чувствуя, как голос срывается. – Мне нужно только время…

Первый спокойно кладет тяжелую руку мне на плечо и слегка сжимает. Хватка у него такая, что я едва не охнул от боли.

– Времени у тебя нет. Пойдём с нами, поговорим спокойно, без суеты.

Я оглядываюсь по сторонам в отчаянии. Люди проходят мимо, даже не глядяв нашу сторону. Им плевать, у каждого своя жизнь. И сейчас я понимаю, помощи ждать неоткуда.

– Мужики, вы чего, я серьёзно! – пытаюсь я вырваться, но хватка становится ещё сильнее. – Я всё верну! Мне просто нужно время! Я ведь лечу сделку крупную подписать…

– Время закончилось, Макс, – тихо и твёрдо отвечает второй. – Мы предупреждали, что будет, если не вернешь вовремя. Пойдём.

Меня разворачивают и ведут обратно, прочь от выхода, от самолёта, от спасения. Я понимаю, что теперь всё кончено. Они не отпустят, не пожалеют.

И в этот момент я понимаю самое главное, я проиграл всё. И дело уже даже не в деньгах. Я потерял себя, свободу, потерял всё!

Сидим на маленькой уютной кухне у Ростислава Борисовича. На столе горячий чай в пузатом заварнике, варенье в хрустальной розетке, печенье в старом блюдечке с чуть отколотым краем, видно, что служит оно уже не первый год. Атмосфера домашняя и теплая, будто мы собрались не серьёзные дела обсуждать, а просто попить чай и поболтать.

Глеб сидит рядом и задумчиво разглядывает узор на старенькой клеенке и не отпускает мою руку ни на минуту.

Ростислав Борисович внимательно выслушивает нашу историю о нападении Макса и неодобрительно поджимает губы.

– Да уж, Ника, Макс действительно натворил делов, – наконец произносит он и снимает очки, кладя их рядом с собой на стол. – Долгов нахватал, документов накрутил, одно на другое наложил, чёрт ногу сломит. Да еще и на уголовку пошел, на тебя напал. Фирму твою вернуть получится легко теперь и судье ясно, что он мошенничал. Так что тут дело решаемое. Ты надеюсь заявление в полицию написала?

– Конечно, – киваем мы с Глебом синхронно.

Смотрю на Глеба и ловлю его чуть подбадривающую улыбку. Значит, не зря я всё это затеяла. Есть шанс вернуться к тому, что было моим по праву.

– Ну вот, а ты боялась, – тихо говорит Глеб, пожимая мою руку под столом.

– Да уж не говори, – улыбаюсь я. – Уже и не верилось, что получится.

Но вдруг взгляд Ростислава Борисовича снова становится серьёзным, и он тяжело вздыхает:

– Но вот с Виктором Григорьевичем Сыромятниковым, Вероника, всё куда сложнее. Он, хитрец эдакий, сумел себя обезопасить. Формально развёлся со своей Анфисой Александровной, а всё имущество по брачному договору ушло к ней и детям. Теперь сам он пустышка по бумагам, ни копейки за ним нет. Чистый, как слеза младенца.

Я растерянно смотрю на наставника и чувствую, как сердце начинает тяжело биться.

– Это как вообще? – тихо спрашиваю я. – Он что, правда всё предусмотрел?