Книга Развод и запах свежего хлеба, страница 80 – Юлия Ильская

– Лиза, просто поговори с ним хотя бы один раз, – прошу я ее мягко и осторожно. – Дай ему шанс объяснить всё самому. Ты ничего не потеряешь, если просто выслушаешь его. А вот он, поверь, потерял уже достаточно. Он заслуживает хотя бы этого разговора. Давай поедем к нему вместе, я буду рядом. Ты ничем не рискуешь.

Она долго молчит, задумчиво теребит край салфетки, а потом вдруг резко поднимает на меня взгляд, в котором уже нет прежней злости, а только растерянность и страх:

– Я… я не знаю, Вероника… Это же столько лет… Я боюсь, вдруг ничего не получится…

Я мягко и спокойно беру её руку в свою и чуть сжимаю ладонь, пытаясь поддержать её:

– Я тебя понимаю, Лиза. Это сложно, очень сложно. Но поверь, тебе будет намного легче, если ты решишься с ним поговорить. Это не страшно, особенно, если я буду рядом. Я уважаемый юрист, поверь, никто не причинит тебе вреда, пока ты со мной.

Она смотрит мне в глаза, молчит несколько долгих секунд, словно решает для себя что-то важное. Затем тяжело вздыхает и, словно уступая, тихо произносит:

– Хорошо, Вероника. Я согласна поехать к нему. Но только вместе с вами. Одна я не смогу. Если вы будете рядом, я попробую его выслушать.

Я улыбаюсь ей и чувствую, как внутри всё сжимается от облегчения и радости:

– Конечно, Лиза. Я всегда буду рядом, тебе нечего бояться. Спасибо, что решила попробовать.

Она молча кивает, пытаясь сдержать слёзы, и наконец-то улыбается мне.

Я знаю, что разговор между ней и Глебом будет непростым. Но я чувствую, что этот первый шаг – самый важный.

Макс

Подхожу к дому, смотрю наверх на свои окна. Внутри всё переворачивается от отчаяния. Квартира уже продана, все бабки ушли за долги, а значит, всё, писец.

От прежней жизни осталось пустое место и полная жопа. Дальше…не знаю. Но и сидеть тут больше смысла нет, пора уже поставить точку.

Поднимаюсь наверх, открываю дверь. Карина сидит на диване, спокойно листает телефон и даже не поднимает на меня взгляда. Будто ничего не случилось маникюр свежий, волосы уложены, довольная, сытая, счастливая.

Прямо бесит смотреть на неё сейчас. Никакой поддержки, никакого участия, ей плевать вообще.

– Всё, приехали, – говорю я резко и зло, кидая ключи на стол перед ней. – Квартира продана, собирай барахло, мы перезжаем.

Она медленно поднимает глаза, смотрит на меня с какой-то ленивой, почти насмешливой улыбкой.

– Мы?! Ты серьёзно? – усмехается она, отбрасывая телефон в сторону.

– Серьезно, Карина, – цежу я сквозь зубы, с трудом сдерживая себя, чтобы не взорваться. – Пора сваливать. Квартира не наша, а бабок нет. Всё, мы на нуле.

Она вдруг громко и презрительно смеётся мне прямо в лицо.

– Мы на нуле? – передразнивает она меня и качает головой, будто я только что сказал глупость. – Нет никаких «мы». Есть только ты! Неудачник, который всё потерял. А у меня, дорогой мой, всё прекрасно. У меня и квартира будет, и деньги есть. И всё остальное тоже будет.

Я смотрю на неё, не понимая, что она несёт, и чувствую, как внутри начинает закипать злость.

– Ты совсем берега потеряла, Карина? – тихо, почти шепотом говорю я. – Какие деньги? Какая квартира? Нам впору на вокзале ночевать. Доставай уже свою заначку!

Она снова смеётся, высокомерно и презрительно.

– Да что ты говоришь, Макс! На вокзал? Ты? Вот это смешно! Пойми уже, наконец, дурачок ты наивный, ребёнок не твой. Слышишь? Ребёнок. Не. Твой. И квартиру, и деньги, и клинику, и все мои хотелки оплачивает настоящий отец моего ребёнка. Настоящий мужчина, у которого всё схвачено и есть реальные бабки, в отличие от тебя. Я ухожу к нему.