Книга Бывшие. Папа на месяц, страница 5 – Юлия Ильская

– Ну нужна, так делайте, – пожимаю я плечами.

– Ну, милочка, это не так просто, у нас единственный хирург ее делает и к нему очередь, впрочем операция не срочная, думаю за месяц ваше состояние не ухудшится.

– Я.. я ходить-то смогу после нее? – догадываюсь я спросить.

– Скажу честно, пятьдесят на пятьдесят, никто не даст гарантий, – говорит доктор.

– Но…– я начинаю осознавать, – может тогда не надо операций?

– Надо! – категорически говорит он, – без операции, я уверен, вы через полгода превратитесь в овощ. Операция ваш единственный шанс сохранить позвоночник и даже при успешном исходе вам придется провести в больнице от месяца до года.

– А…а как же, у меня ребенок…– я смотрю на доктора расширившимися от ужаса глазами.

– С ребенком может остаться отец или кто-то из близких родственников, разумеется нужно будет оформить доверенность.

– У меня…у меня никого нет, – опускаю глаза в которых набухают слезы.

– Тогда его заберут в приют на время пока вы лечитесь, – равнодушно говорит врач, но глядя на мое потерянное лицо, смягчается, – да не переживайте раньше времени, вы молодая, может все обойдется. Ну поживет в приюте, ничего страшного.

Ничего страшного, говорит он! Мой любимый, ласковый зайчонок в приюте! Мне даже страшно подумать об этом. В голову сразу лезут картинки, как Артемка там плачет, зовет маму, а мама не приходит. Ох, нет, ни за что!

Именно поэтому я просила Димку пожить с нами, надеялась, что привыкнет к сыну, заберет его к себе, чтобы там со мной не случилось. Приезд бабушки – только предлог. Ну что бы мне сделала бабушка? Ну поругала бы, да простила. А вот Артемку нельзя в приют, он же домашний, он привык творожок утром кушать, спать со мной рядом, слушать любимые сказки. Кто ему в приюте это даст? Никто!

На бабулю тоже надежды мало, хотьдух у нее боевой, но она старенькая уже, ходит с трудом, а тут годовалый пацан, который ежеминутно куда-то лезет. Я сама-то к вечеру с ног валюсь, а что уж говорить о пожилом человеке.

Но Данилов категорически отказался и я знаю, что его упрямство покруче ослиного, если уж сказал нет, то ничем не перешибешь.

Придется, наверное, обращаться к его маме, она хорошая женщина, немного строгая, но хорошая. Только вот… живет она в другой стране, а значит увезет Артемку далеко-далеко и я не увижу его больше, но все таки это лучше чем детский дом. Завтра же свяжусь с ней, объясню ситуацию.

Проворочавшись два часа я наконец начинаю уплывать в царство Морфея, но меня резко выдергивает телефонный звонок. Блин, кто там еще?

Беру телефон, смотрю на дисплей. Данилов, мать твою, какого черта?!

Дмитрий

Вываливаюсь из клуба, в глазах все плывет, в голове туман. Зря, я пил столько. Обычно я ограничиваюсь соком, все таки я спортсмен, слежу за здоровьем, но сегодня позволил себе пару, а может и не пару, рюмок текилы, чтобы стереть Ксюху из головы, с ее жалобным взглядом.

С непривычки меня как-то быстро развезло и я ушел раньше обычного, в час ночи. Вызываю такси, изо всех сил старюсь не вырубиться и доехать до дома.

В лифте мой желудок подскакивает вверх, становится так плохо, что даю себе зарок больше не прикасаться к алкоголю, одна радость, не до Ксюхи сейчас.

– Димочка, – раздается звонкое, пока я пытаюсь попасть в замочную скважину ключом.