Книга Измена. Ты об этом пожалеешь, страница 55 – Юлия Ильская

Я спускаюсь по широкому крыльцу клиники, стараясь не упасть на высоченных Дашкиных каблуках, как кто-то гаркает над ухом.

— Дарья!

Я подскальзываюсь, но удерживаю равновесие и сердито оглядываюсь.

— Какая к черту Да… — захлопываю ротпобыстрее, вспомнив, что Дарья это я.

— Вы домой? — невозмутимо спрашивает меня Константин Александрович.

— Еще раз так крикните и в травмпункт! — огрызаюсь я, осторожно продолжая свой путь.

— Давайте подвезу, а то убьетесь в своей ужасной обуви, — предлагает шеф.

— Я на своей, — небрежно бросаю я, наконец-то осилив скользкие ступеньки и выбравшись на твердую почву.

Я достаю из сумочки ключи и иду к Дашкиному новенькому Ленд Крузеру, гордо покачивая бедрами. Знай наших!

Открываю дверцу машины и укоризненно качаю головой.

— А вот ступеньки надо бы песочком посыпать! — говорю я обалдевшему Константину как-его-там, — нехорошо, недочет.

Поскорее ныряю внутрь машины и уезжаю напоследок мигнув фарами.

Игнат

— Следующий! — ору я, как ненормальный, походу к вечеру я снова охрипну.

— Здрасте, — в палату входит грузная женщина.

— Присаживайтесь, что беспокоит?

Я уже неделю работаю в государственной поликлинике участковым врачом. За это время немного попривык, но до сих пор до трясучки боюсь своих пациентов. Я уже проклял тот день когда выбрал эту профессию.

Вообще не понимаю, как Соня могла столько лет работать в таких условиях, с этими людьми. Это вам не студенты, которые в рот заглядывают ради зачета, эти варвары готовы порвать тебя на клочки, если ты вдруг выскочил в туалет на пять минут.

Добавить к этому еще бесконечную ругань в очередях, неудобные смотровые кабинеты, ограниченное на прием время, да это филиал ада на земле! Хорошо хоть с медсестрой повезло, опытная Наталья Геннадьевна всячески старается мне помочь, по своему даже жалеет, по-матерински, хотя моложе меня на лет на пять.

Каждый день, к  вечеру, я чертовски выматываюсь и мечтаю только добраться домой и упасть в постель. Наталья Геннадьевна говорит, что привыкну, только я сомневаюсь, я уже не тот юнец, что мог пахать с утра до ночи, а с ночи до утра гулять с хорошенькой  подружкой.

С Викой мы все больше отдаляемся, она уже в открытую говорит, что презирает меня, ходит мимо, чуть не плюется в мою сторону. Только ее беременность останавливает меня, иначе выпер бы уже давно. Да и думаю я сейчас более о хлебе насущном, чем об этой малолетней истеричке, привык сам себе готовить, стирать, даже квартиру убирать научился.

Сонька, зараза, не простила, хоть я и старался, звонил ей, цветы под дверью оставлял, к Матвею приезжал с подарками, но смотрит как пустое место и если и скажет пару слов, то сквозь зубы. Конечно, зачем я сейчас ей, у нее хахаль богатый, знаменитый, видел пару раз как увозит и ее и Матвея куда-то.

Козлина самоуверенный!

При мысли о бывшей жене и ее хахале, который грубо меня отчитал, когда я хотел жену остановить, я неосознанно скриплю зубами.

— Доктор, у меня, что все плохо? — пугается пациентка.

— Нет, с чего вы взяли? Все в пределах нормы, — рассеянно отвечаю.

— У вас лицо такое… зверское стало, — говорит полная женщина.

— Это я так…не обращайте внимания, — выдыхаю.

Наталья Геннадьевна приходит на помощь, общается с пациенткой, выписываетлечение, а я тихо выскальзываю из кабинета, не могу больше дышать человеческим нездоровым потом. Иду в курилку, лучше уж дымом дышать. Курю я крайне редко, только если уж совсем невмоготу.