Книга Дед Мороз для брошенки, страница 31 – Юлия Ильская

Добродушная Нина зовет нас обедать и мы заканчиваем урок. Дети бегут в свою комнату относить тетради и учебники, а я иду к лестнице на первый этаж.

– Костик, нам обязательно обедать с прислугой за одним столом? – слышу я недовольный голос с первого этажа.

– Ники, они мои гости, будь добра повежливее, – слышу беспристрастный голос Горского.

– Но ты притащил в дом целый цыганский табор, Костя, и этот твой типа сын, нафига он здесь? Пусть в приют отправляется, Костя, у тебя скоро родной сын будет! – в ее голосе слышатся истеричные нотки, похоже хозяйка решила закатить скандал.

– Мне послышалось или ты обсуждаешь мои дела и решения, Николь? – говорит Горский с нажимом.

Вот это сталь! Вот это холод! Даже я его почувствовала, а Николь, наверное, вообще в сосульку превратилась.

– Нет, но…– жалобно бормочет она.

– Никаких “но”, я решил, значит так будет, ты можешь пожить в городской квартире, если они тебе мешают, – все так же холодно говорит Горский.

– Поняла, – покорно отвечает стервочка.

Значит Николь решила почтить нас своим присутствием на обеде? Впрочем, чему удивляться, это ее дом, она имеет на это право, только вот мне совсем не хочется сидеть с этой снобкой за одним столом, но и сидеть голодной в своей комнате – глупо. Я громко топая спускаюсь по лестнице, спина прямая, взгляд вперед, представляю себя английской королевой.

– Добрый день, – с достоинством произношу я, – я Валентина Семеновна.

– Она? – брови Николь лезут наверх.

Горский предостерегающе покашливает и я с интересом наблюдаю, как Николь грандиозным усилием воли меняет брезгливое выражение своего лица на приветливое. Ну это ей кажется, что приветливое, на самом деле это какая-то жуткий оскал, словно у нее заболели все зубы разом. Ну и ладно, девочка старается все-таки, может ее в детстве улыбаться не научили…

– Добрый день,я Николь Альбертовна хозяйка этого дома и жена Константина, – говорит она и мне кажется хочет подать мне руку для поцелуя.

– Прошу к столу, – цедит она сквозь зубы.

С лестницы с шумом и визгом спускаются дети, за ними Лена с Егоркой на руках. Я иду на кухню помочь Нине подать обед.

– Что вы, что вы! – машет она руками, – я сама!

– Ну уж нет! – твердо говорю я, – это меньшее, что я могу сделать.

Я хватаю большое блюдо с мясом и тащу его в столовую. Горский увидев мою ношу, удивленно приподнимает бровь. Я пытаюсь втиснуть блюдо между многочисленных тарелок с разнообразными закусками и опасно балансирую над столом.

– Осторожно! – кричат дети.

– Уронишь, – вторит Ленка.

Моя ноша опасно накренивается, грозя залить все вокруг жирным соусом.

– Держу, – вдруг Горский подхватывает блюдо и возвращает ему устойчивость.

Какую-то секунду он пристально, оценивающе смотрит мне в глаза и я тут же опускаю взгляд. Надеюсь он не заметил, что я покраснела как школьница, потому что одна его рука легла поверх моей.

Мы вдвоем опускаем блюдо на стол и я с облегчением выдыхаю, когда он больше ко мне не прикасается.

– Спасибо, – бормочу я, стараясь не встречаться с Константином взглядом.

Я бессмысленно гоняю нежнейшую ягнятину по тарелке, вполуха прислушиваясь к веселой болтовне детей и недоумеваю, как такое могло приключиться, где я была неосторожна? Что это было, Валетина?! Очнись, тебе сорок три года, у тебя двое детей и развод, сдурела?