Книга Измена. Игра на вылет, страница 16 – Елена Грасс

– Но вы же знаете… – блеет теперь Артур, – у меня…

– Знаю: сейчас нет! Но есть эта доля. Она и будет покрывать твои долги передо мной. Ну, из такого диалога вам всё понятно, Марта Викторовна? Кто, кому, что и откуда. Или ещё пояснения нужны? – Воронов смотрит на меня, я смотрю на мужа, а мой муж смотрит на его дочь.

Та еле заметно улыбается ему в ответ, полагаю, в качестве поддержки, и он следом переводит взгляд на меня, словно вспомнив, что я вообще здесь стою.

После такого заявления – открытия наступает молчание.

Две новости, от которых мой мозг просто взрывается в ужасе – это как-то уже перебор. Я не была готова ко второму потрясению за день. И эта новость теперь похлеще измены кажется.

– Сколько ты ему задолжал? Это действительно равно нашей доле?! Общей? Говори, – практически срываюсь на крик.

– Успокойся, – пытается взять меня за руку, но я отдёргиваю её. – Дома поговорим.

– Убери свои руки и никогда больше меня не трогай!

Я не позволю емубольше прикасаться ко мне после того, что я увидела и услышала сегодня. Он убил во мне всё, что жило ещё утром и казалось незыблемым. Без оружия, кстати, убил всего лишь несколькими мерзкими поступками и словами.

– Нет, разговаривай здесь, при мне, при жене своей, любовнице ... Я тоже хочу послушать, как ты ей в уши будешь лить сладкий мёд и обещания давать, что всё решишь. Это же самое с моей дочкой делал, да? А эта дура повелась?

Глава 7.

Жду его ответа. Мне становится в этот момент совершенно неважным, что нас окружают чужие люди. Мне главное – сейчас понять сколько мы должны Воронову. А потом надо думать, как из этой ситуации выходить.

Игрок… Мой муж играет в азартные игры. Сейчас закричать хочется, что Воронов врёт, но я же понимаю, что нет. Иначе он бы не вёл себя сейчас, так как ведёт. Он уверен в том, что делает, в том, что говорит. Да и в принципе, такие как он не играют в тупые игры формата: «Улыбайся. Я пошутил!».

Он всегда у меня вызывал двоякое чувство. Страх, смешанный с восхищением. Страх от его могущества, внутренней силы, уверенности в себе. Восхищение от того, как он при этом умеет мило улыбаться, и ты неожиданно начинаешь верить в то, что он добряк, неспособный на жёсткие действия.

Поднимаю на него глаза, он смотрит на меня. Пристально, не отводя взгляда, словно хочет мысли мои прочитать, но я не позволю.

Во взгляде Воронова читается поддержка, и … сочувствие? Ну, или мне просто хочется в это верить.

В голове начинает пульсировать тупая боль от того адреналина, которые вулканом во мне кипит. Начинаю тереть виски. Готова рыдать, но сейчас нельзя. Ни в коем случае. Стыдно и позорно будет плакать при всех этих людях от того бессилия, что охватывает меня после таких новостей.

– Ну, отвечай. – Перевожу снова взгляд на мужа. Молчит. – Сколько?! В какое дерьмо ты меня втянул?! И главное, зачем? Разве ради этого мы рискнули всем? Я же не хотела уходить из больницы, меня всё там устраивало, но ты уговаривал меня, чтобы я взялась за это дело. Я всё бросила: своих больных, своих друзей, всех, кто уговаривал меня не пускаться в эту авантюру! Я отдала той больнице пятнадцать лет! А теперь прихожу сюда, и практически в первый день своей работы узнаю, что ты спишь с дочерью своего партнёра!? Ну ладно, это я переживу, но клиника, доля, долг…