Книга Измена. (не) удобная жена, страница 45 – Елена Грасс

Взяв себя в руки, лихорадочно начинаю одеваться. Среди вещей нахожу подходящую одежду и быстро натягиваю её на себя. Лицо без макияжа, но мне сейчас всё равно.

Хватаю телефон и хочу позвонить дочери, но потом решаю отказаться от этой мысли. Не хочу тревожить её в столь поздний час. Зачем?

Он жив, и это главное, а дочь вряд ли сможет чем-то помочь прямо сейчас.

Сорок минут спустя попадаю в приёмный покой указанной больницы. На посту медсестры узнаю, где найти дежурного врача, и бегу в указанном направлении.

Удивляюсь тому, что дежурный врач по случайности оказывается бывшим одноклассником моей дочери Артёмом Никитиным.

Радуюсь этому совпадению, потому что это позволит мне без стеснения узнать максимально информации о его состоянии.

— Авария была серьёзной, — сообщает мне Артём, рассказывая то, что я уже знаю. — Его готовят к операции.

— Поняла, — киваю.

— Восстановление будет долгим. Готовьтесь к трудностям, Альбина Альбертовна. Вам нужно подумать, что понадобится помощь. Сиделки, в том числе. Он, вероятно, долго не сможет передвигаться самостоятельно. Точно на костылях, а первое время даже на коляске. Там… — Жду. — Там перелом костей таза, скорее всего.

Его слова звучат как приговор. Операция, долгое восстановление…

Всё это означало, что ближайшие месяцы будут тяжёлыми. Но несмотря на всю боль и обиду, которую я испытывала к Михаилу, именно в этот момент я не могу просто развернуться и уйти.

Когда-то он также помог мне выходить маму и продлить ей жизнь.

Все свои чувства я оставлю на попозже, а пока надо взять себя в руки.

— Спасибо, Артём, — говорю я, стараясь сохранять спокойствие. — Я всё поняла. Когда я смогу его увидеть?

— После операции, — отвечает он. — Врачи сделают всё возможное для быстрого восстановления. Но пока не могу давать прогнозы.

— Вы пустите меня к нему, Артём Леонидович?

Зачем мне этой встречи просить, если честно не понимаю, но прошу. Наверное, это шок и делаю я это на автомате, потому что за одну ночь человека, с которым ты жила тридцать лет, из головы не выкинешь.

— Его скороповезут на МРТ, я вас отведу к коридору кабинета, взгляните на него, — предлагает Артём.

Он быстро объясняет мне, куда идти, и я двигаюсь в указанном направлении. Через несколько минут вижу, как из бокса вывозят кровать-каталку. На ней лежит мой муж, обмотанный проводами и датчиками. Он спит.

— Мы дали ему снотворное, — сразу поясняет. — Он был очень возбуждён, всё говорил про какие-то документы, билеты. Я не понял. Думаю, это из-за того, что он куда-то собирался лететь. Мне сказали так в скорой.

Киваю.

— Миша, — отвлекаюсь от доктора, поворачиваюсь к мужу, говорю тихо, пока его провозят мимо меня.

В этот момент испытываю смешанные чувства.

Обида, злость никуда не ушли, но при этом ненавидеть именно в этот момент не получается.

Возможно, потому, что никогда за тридцать лет нашей совместной жизни я не видела его беспомощным и не допускала мысль, что он может уйти вот так.

— Он не в сознании, вряд ли вы сможете его сейчас как-то поддержать разговорами, — стоит за спиной Артём.

— Минутку гляну на него?

— Хорошо. Но только минуту, не больше.

Доктор обращается к медсёстрам, что-то тихо им говорит, и они отходят в сторонку. Доктор присоединяется к ним.

Подхожу ближе и смотрю. В сознание чётко врывается понимание, что я не готова сейчас расставаться с ним в таком варианте, как смерть.