Книга Измена. (не) удобная жена, страница 67 – Елена Грасс

Вижу, как его глаза загораются, и чувствую, как напряжение в комнате нарастает.

Лицо его заметно меняется, оно становится сосредоточенным, почти тревожным. Очень тревожным, я бы сказала…

— Там должны были быть документы… Паспорт мой, — произносит он, едва дыша.

Меня так и подмывает рассмеяться, глядя на его взволнованную физиономию, но я, естественно, сдерживаюсь.

«Помучайся, ничтожество», — думаю про себя, продолжая делать вид, что вспоминаю.

Да, наверное, я плохой человек, но что поделать, если мне его ни капельки не жаль теперь?

Как быть, если всё, что я когда-то испытывала к этому человеку, теперь умерло?

Когда правда его реальной жизни стала для меня открытием, и я узнала, кем он является на самом деле, всё изменилось.

Теперь я смотрю на него другими глазами, и чувства, которые остаются во мне — это пустота и отторжение собственного мужа.

Он ведь понятия не имеет, через что мне пришлось пройти, когда я впервые увидела ту запись.

Запись, где к нему пришла его подстилка, где они вдвоём обсуждают, какие усилия он приложил, чтобы сохранить всё в тайне, чтобы не выдать себя.

Боль моя глубоко внутри, но это временно, потому что я сделаю всё, чтобы он понял, каково это — чувствовать себя преданным, обманутым, раздавленным.

Я совершенно точно помогу прочувствовать это всё в полной мере.

— Да, паспорт был, — киваю. — Паспорт мне твой отдали.

— Кто?

— Что, кто? — будто не понимаю.

— Кто отдал?

— Не помню. Кто-то из врачей. А что ты о нём так волнуешься?

— А кроме паспорта там ещё что-нибудь было?

Естественно, он очень волнуется. Ведь кроме паспорта там были ещё и билеты на него и его Аннушку.

МИХАИЛ

— Развлёкся! Вот дерьмо, ну как так-то⁉ Какой же я идиот!

Говорю тихо и растираю быстро руками лицо, лёжа один в просторной палате на больничной койке.

Глядя на свои забинтованные ноги, не понимаю, что теперь делать. Просто ума не приложу.

Выть хочется! Рыдать! Орать и в буквальном смысле слова! А ещё вскочить с кровати и начать топать ногами в злости и разочаровании!

Только хрен у меня это получится!

Дышу тяжело, на глазах проступают слёзы.

— Залететь так по-глупому… — катится по щеке слеза. Быстро вытираю её. — Нельзя! Нельзя! Ты же не баба слезливая, Миша! Ты мужик! Утри сопли!

Так, надо успокоиться! Врачи сказали, что скоро я встану, приду в норму, а через полгода даже трости не понадобиться.

— Будет всё отлично, — уговариваю себя, даже несмотря на осознание, что в моей жизни пошло всё кувырком.

Один-единственный раз, когда я отвлёкся на дороге, решив попробовать с Анькой секс в машине, оказался катастрофой.

Она ко мне в штаны полезла, а я вместо того, чтобы на дорогу смотреть, морду к ней свою повернул и на грудь её уставился.

Сам себя тебя жри в разочаровании, Миша! Больше некого!

И ведь главное, на кой ляд взял её с собой⁈ Не хотел ведь!

Ой, вот только сам себе не ври, Миша! Мать твою, ну хоть себе не ври!

Всё ты хотел! И её хотел, и время с ней прекрасно провести, кувыркаясь после переговоров в постели.

Покувыркался…

А теперь буду кувыркаться на больничной койке, и насколько это всё затянется, неизвестно.

От ног переключаюсь к жене… Если Альбина узнает про нашу связь, всё, это конец… причём всему и основательно. Браку, отношениям с ней, репутации, и компании тоже.

Почему и компании тоже? Да потому что мне некому её доверить! Кругом одни предатели и лентяи!