Книга Защити меня от… себя!, страница 46 – Елена Грасс

— Ты сам виноват!

— И в чём же? В том, что работал и учился одновременно, в том, что старался для нашей семьи? Ты реально хочешь внушить мне чувства вины? До сих пор? И тебе даже не на капли не стыдно?

— Всё, прекращай. Хватит злиться! Ты же не такой совсем! — по-свойски пытается прикоснуться к моему лицу ладонью теперь, но я снова не позволяю, перехватывая её руку. — Давай встретимся, пообщаемся в другом месте? Глянь, на нас уже люди смотрят, — теперь уже другой рукой проводит мне ноготками по шее, спускаясь вниз.

Я фанател, когда она так делала по голому телу, и она это знала.

— С тобой? — смеюсь, — зачем? Не виделись почти пять лет, какие счастливые годы.

— Брака я тебе точно не обещаю, а вот постель… Нам же там было так хорошо. Вспомним былое? — пристально смотрит в глаза, реакции ждёт.

Смотрю ей в лицо, когда-то такое родное, теперь совершенно чужое, и понимаю, я принял тогда верное решение. Даже не считая того, как ломало меня потом крепко.

— Прощай. Надеюсь, больше никогда не увидимся.

Грубо отталкиваю её от себя, чувствуя, как пальцы сами сжимаются в кулаки. Но, естественно, я не бью женщин, и её не ударю.

Поворачиваюсь и ухожу, не оглядываясь, но внутри всё кипит.

Зачем я вообще продолжил этот разговор? Почему не ушёл сразу, как только увидел её? Что я надеялся услышать? Извинения? Признания? Сожаления?

«Наивный идиот», — мысленно бросаю сам себе.

Возвращаюсь к Наташе. Вижу её за столом, как она сидит, сгорбившись, будто пытается стать меньше. В тонких пальцах мнёт бумажную салфетку, которая и так уже превратилась в бесформенный комок.

Её взгляд мечется между мной и моей бывшей, которая, как нарочно, следует за мной с вызывающей улыбкой.

Всё и так ясно. Прозрачно, как стёклышко. Мне становится неудобно перед ней, но… я ведь не обязан оправдываться. Она действительно не моя жена.

— Это твоя бывшая? — Наташа задаёт вопрос тихо, но чётко. В её голосе нет истерики, только любопытство.

— Да, — отвечаю коротко. Врать сейчас — только хуже делать.

— Почему соврал мне? — Она поднимает глаза, и в них читается не злость, а разочарование. Горькое, знакомое.

«Надо же, научилась у меня говорить правду прямо в глаза и задавать вопросы в лоб?» — мелькает мысль.

— Стыдно, — выдавливаю из себя. И это правда.

— Почему? — она не отступает.

— Не могу сказать, — мой голос звучит глухо.

— Мне пора! — Наташа резко встаёт, швыряет смятую салфетку на стол.

Она не кричит, не обвиняет меня ни в чём, не устраивает сцен ревности. Она просто уходит.

И в этот момент я отчётливо понимаю: мне не всё равно, если она сейчас уйдёт.

Сердце колотится, ноги сами несутся за ней. На улице хватаю её за руку — крепко, но не грубо.

— Стой! Давай без нервов, Наташа.

— Я спокойна. Нервничаешь ты!

— Дай мне время, — голос срывается. — Прошу, не добивай меня сейчас. Я только начал… начал оживать после… — слова застревают в горле.

«После того как она изменила мне, а я это видел собственными глазами», заканчиваю про себя, и произнести это вслух не решаюсь.

Она останавливается, поворачивается. В её глазах — борьба.

— Отвези меня домой, — наконец говорит она. — Если ты не готов говорить о прошлом… я не уверена, что смогу тебя понять. Но попробую подождать. — Она делает паузу, смотрит с сожалением. — Только, Влад, запомни: пока старую дверь не закроешь, новая не откроется.