Книга Чужие грехи, страница 26 – Елена Грасс

Он укладывает меня на кровать, а в голове паника. Одновременное: «хочу» и одновременное «боюсь». Его боюсь, он насколько переменчив в своём настроении ко мне. И себя боюсь: боюсь взлететь, а потом упасть с высоты. Если бы можно было напитаться, надышаться, насмотреться на человека. Словно я батарейка и мне необходимо зарядиться от него.

— Максим, — не сдерживаю эмоций, — больно! Пожалуйста, Максим, остановись! Не надо! — утыкаюсь в его плечо, плачу, а затем пытаюсь вырваться.

Но он словно в оковы своих рук меня сковал, держит, не отпускает, словно не слышит меня.

Когда прикасался к ней, она боялась, я чувствовал это.

Видел, что она была чем-то расстроена, но не хотел сейчас думать, спросил лишь для приличия.

Я подхожу к ней очень близко, смотрю в глаза, будто пытаюсь прочитать мысли. Она же не глупая, понимает всё, раз пришла ко мне. Прижимаюсь к её губам своими, не сопротивляется. Смотрит то мне в глаза, то вниз, будто борется сама с собой, уступить или отдаться мне.

Не прерывая зрительного контакта между нами, с её молчаливого согласия пробираюсь руками под кофточку, ласкаю грудь. Она также не сопротивляется, вижу, стесняется. А мне кайфово от этого, наслаждаюсь.

Беру её без особых долгих прелюдий, будто злюсь на неё, что она пришла ко мне, что я не смог устоять и тёмная сторона моей натуры победила.

Убеждаю самого себя, что мне плевать, что ей больно, плевать на её чувства, хотя не никогда не был груб с женщинами в постели. Мне было важно, чтобы и женщине было комфортно и хорошо. А сейчас во мне как будто зверь проснулся, которого теперь не остановить.

— Максим, — хныкает, — больно! Пожалуйста, Максим, остановись! Не надо! — дрожит всем телом, плачет, а затем пытается вырваться.

А у меня от её всхлипов только больше адреналина в крови, не могу и не хочу останавливаться. Прижимаю её тело к себе сильнее, чтобы вырваться не могла, давлением своего тела не даю возможности шевелиться.

После произошедшего наступает пауза, которую мы оба не можем заполнить. Буквально за эти минуты пока она рядом я испытал сразу несколько чувств: от злости к ней до дикого желания обладать ею.

— Тебе надо в душ, — не знаю, что ещё сказать, пытаюсь заполнить тишину словами.

Даша молча кивает и уходит, завернувшись в простыню. На ней красное пятно как напоминание о том, что она стала женщиной сейчас, со мной.

Странное чувство, в этот момент я рад. Но не потому что «око за око, зуб за зуб», а потому что в душе, глубоко я хотел бы стать её первым мужчиной. Как будто я животное: собой пометил, застолбил для себя, другого самца к своей самке не подпущу.

Я понимаю, что должен обнять, поцеловать, показать благодарность за доверие, за то, что я стал первым мужчиной в её жизни. Для девушки наверняка это очень важно. А слова эти не идут, застряли в горле.

Ощущение, что если начнуговорить, то сам в сказанное и поверю. А верить, в то, что она всё глубже проникает в моё сердце я не хочу. Это нарушит все мои планы. Нельзя влюбляться.

После произошедшего, при условии моей агрессивности, не знаю, захочет ли дальше быть со мной, скорее всего, ей не понравилось. Ну тут вряд ли кому-то понравится, когда тебя берут быстро, резко, словно нет никаких чувств. Радует, что не уходит сразу. Замечаю, что в ванной комнате Даша находится долго. Вышла через несколько минут уже одетая в блузку, юбку. Привела волосы в порядок, нанесла блеск для губ. Зачем? Я хочу видеть её обнажённой и у себя в кровати.