Книга Чужие грехи, страница 40 – Елена Грасс

Каждое свидание с ним превращалось для меня в маленький праздник, после которого не хотелось возвращаться в жестокую реальность. Ночами, когда я оставалась у него, просыпалась и смотрела на спящего Максима. На его спокойном лице не было морщинок, разглаживались. А когда он просыпался и снова начинал хмуриться, они снова появлялись. Иногда я принимала это на свой счёт, и, не зря, ведь я и была «этот счёт».

Иногда мне казалось, что Максим баловал меня, словно ему было важно, чтобы я была счастливой. Или так хотелосьверить в это. Им подаренные цветы, ведь мне никто не дарил цветов. Его неожиданные приглашения на ужины в уютных кафешках, ведь меня никто до этого не приглашал. Да, этого было немного в наших отношениях, мы не успели многое, судьба внесла свои коррективы.

После смерти моего папы именно с ним мне захотелось жить. Жить, несмотря ни на что… В этом человеке я нашла отдушину, после всего того, что произошло. С ним я чувствовала себя такой защищённой. Наверное, нашла в нём это, и мне уже было неважно на его перепады настроения, на его нежелание говорить про свою семью, неважно всё. Имел значение только он. А взамен он меня растоптал.

Не могу поверить, что человек способен так играть! А может быть, просто убеждаю себя в том, чтобы не было так больно?

У него появилась возможность избавиться от меня, ведь толку от меня не было, брата найти не помогла. И он этой возможностью воспользовался, как только я неожиданно для нас обоих забеременела. Интересно, а если бы не забеременела, сколько бы он мучился, каждый раз притрагиваясь ко мне?

Когда узнала, что у него умерла сестра, решила: он замкнулся в своём горе и не хочет пускать никого в свою душу. Так оно и было. Но, кроме этого, в его душе жила ненависть… ко мне.

Сейчас трудно даже представить, когда я думаю про то, как же тяжело ему было притворяться, прикасаться, обнимать, ложиться со мной в постель, заниматься любовью (А для него? Чем он занимался со мной?). И всё ради чего? Чтоб ублажить своё эго? Чтоб потом ходить и бить себя в грудь кулаком повторяя, что он отомстил за сестру? Как же теперь ты будешь ненавидеть меня, если я ношу твоего ребёнка?

— Не знаю пока ещё кто ты, мальчик или девочка, но я буду тебя любить. Не знаю, смогу ли дать тебе, что нужно, денег то у нас с твоей бабушкой совсем мало, дядька твой накуролесил, а выгребаем мы. Впрочем, как всегда, — глажу свой живот. — Но за одно дядьке твоему благодарна: не будь этой ситуации, не встретила бы тогда твоего отца, он и не обратил бы на меня внимание, и ты сейчас не жил бы в моём животе. Я не буду говорить тебе о нём плохо, обещаю. Будем с тобой думать, что он космонавт и улетел покорять в космос, командировка лет так на тридцать, — смеюсь сквозь слёзы.

Мне бы самой научиться верить во всё то, что я говорю.

И снова вспоминаю всё, чтослушала в машине несколько дней назад. Настю жалко. Ровесница моя практически, молодая, неопытная, всегда под крылом у брата. Эх, мне бы так!

Я всегда сама по себе, наоборот гребу против течения, не прикрытая от волн ни с каких сторон, бултыхаюсь, сил уже нет, на дно скоро пойду. По-женски её жалко, по-девичьи.

Да, Максим тоже сделал мне больно, но, чтобы ТАК⁈ Какая жестокость! Её психика не выдержала, неокрепшая душа. Но у неё хотя бы поддержка была: мама, папа, любящий брат, готовый заступаться и мстить, а у меня никого, кроме мамы — ангела на земле, безотказной и доброй.