Книга Ошибка профессора, страница 38 – Сандра Бушар

– Я вам дам, «выливать»! – с обидой отодвинув подальше мужчину, я достала из ящика рис в пакетике. Закинула в кастрюлю, проварила, и лишняя соль ушла. Шлефов с удивлением оценил. Для него, практического математика, судя по глазам, это казалось какой-то запретной магией. – Бабушкин секрет. Еще можно картошку целую. Но она у вас закончилась.

Я только разлила щи по тарелкам, украсила зеленью и сервировала, как в дверь позвонили. Шлефов тут же подорвался, будто очень давно ждал гостя, а мне вдруг стало неприятно.

Опустив голову, я уже придумывала, как буду оправдываться перед его девушкой Дианой. И черт меня дернул три часа в чужой ванной провести? Да и начужой кухне еду готовить?

Варясь в собственном котле противоречивых мыслей, я пропустила шелест и шаги. Шлефов вернулся один и застыл в проходе. Неуверенно подняв взгляд, я ждала что-то вроде: «Тебе пора!», но обомлела. В руках мужчины был огромный букет розовидных пионов белого цвета.

– За щи, – равнодушно сказал он, протягивая букет. – Не люблю быть в долгу.

– Мне вот интересно, Василькова, – весело и оптимистично заявил Шлефов, не отвлекаясь от вождения. – Если бы я тебя не пустил по ночи в твою ужасную общагу и оставил у себя до утра, чтобы ты ответила?

Я обомлела. Да, на улице ночь. И что с того? Тем более, Шлефов сам вызвался меня подвезти. Но даже если бы пришлось идти пешком, что страшного? Мы не в криминальном районе, кругом камеры и полицейские разъезжают.

– Я бы сказала, – отвернувшись от мужчины, уставилась в окно, – что вы нарушаете полномочия преподавателя.

– Я твой начальник с некоторых пор. Может, мне твои руки ночью нужны? – выпалил он, и я посмотрела на него с выпученными глазами. Благо, Шлефов тут же понял, какую чушь сморозил, и перевел тему. Внезапно его привлек мой пакетик с сосисками и поломанными хлебцами. – Вот как можно такое есть, Василькова? Совсем свой желудок не бережешь?

– Берегу. По возможности… – я все никак не могла налюбоваться цветами. Стоит ли говорить, что никто и никогда не дарил мне чего-то настолько прекрасного? Как бы профессор не бесил, один взгляд на букет и снова на губах появлялась непроизвольная улыбка. – Вспомните, пожалуйста, размер моей стипендии и посчитайте, сколько я могу тратить на еду. При условии, что мне надо еще проездной на метро, книжки-ручки-тетрадки и порой какая-то одежда.

Выслушав внимательно, кивая на каждое слово, он произнес:

– Тебе ведь вернули сто тысяч?

– Да, – я согласно кивнула. – Спасибо за содействие правосудию. И?

– Что «и», Диана?! Вот и трать. Считай это предоплатой за будущую работу, – вспылил тот, как-то странно на меня поглядывая. Будто что-то замышляя.

– Не буду. Это какие-то грязные деньги, – по спине пошли мурашки. Не выдержав голубых глаз, я снова отвернулась к окну. – Пока не решила, куда их дену. Может на благотворительность. Может, бабушке какой-то отдам.

– Странная ты, Василькова. Сама в благотворительности нуждаешься, а собралась другим помогать… – хмыкнул тот. – Но есть эти ужасные сосиски из бумаги тоже не дело.

Вдруг машина притормозила. Шлефов открыл окно со своей стороны, внутрь задул холодный воздух. Я развернулась ровно в тот момент, как тот нагло выдернул из моих рук пакетик с купленными продуктами и кинул те возле мусорного бака.