Книга Измена. Дэн Мороз спешит на помощь, страница 33 – Даша Коэн, Ники Сью

— Какого черта ты трубку не берёшь, Варя?

Несколько секунд я нахожусь в оцепенении. Не сразу понимаю, что к чему и отвожу мобильник от уха, чтобы проверить, не мерещится ли мне. Но увы и ах... Написано: «Любимый муж» и рядом для пущей убедительности стоит сердечко. Я так закрутилась в своих эмоциях, новых впечатлениях, что и забыла переименовать его. А может вообще стоило в «черный список» блядуна кинуть? Зачем нам общаться теперь, когда у него вон — Ленка и ее сиськи накаченные?

Да и у меня, будем честны, дела идут неплохо. Клин работает на ура. Притом такое «ура», что Ленка бы мне еще позавидовала, уж Женя далек до подобных утех в кровати.

Член свой мне в рот он точно никогда не совал. М-да. И тут же скривилась брезгливо, представляя, что муженек мог бы это сделать. Мягко скажем: фи!

А по-существу, что у нас тут?

С губ слетает стыдливый вздох. Я ведь не дома, не утопаю в слезах, как видимо должно быть. Я тут наоборот, в оргазмах утопаю. С таким мужиком, что только кричать и остаётся, от удовольствия, конечно.

— Варя! — строго цедит Женька, напоминая о себе.

— Ты вроде сказал, что я тебе не нужна. Чего звонишь тогда?

— Где тебя носит? Почему я должен под дверью на улице стоять и мерзнуть? — недовольно кричит он в трубку.

— Ну так не мерзни, —бурчу я, потягиваясь в кровати.

— Ты забылась? это вообще-то моя квартира! И я на нее горбатился, время, жизнь свою тратил и что теперь? Думаешь, можешь так запросто себя вести? В общем, мне нужен ключ, чтобы попасть в квартиру и забрать на нее документы. И да, твои вещи нам с Леной тут больше не нужны.

Нам с Леной...

— Ч… чего? — у меня аж дар речи пропадает. Вместо того, чтобы сказать, какой он козел, как некрасиво себя повел, что бросил меня в новогоднюю ночь, Женька звонит предъявить претензию? И не просто предъявить, а что ж получается? Из квартиры меня просит ретироваться?

Он там совсем, что ли, ошалел?

— говорю, мы с Леной решили пока пустить сюда квартирантов, так что ты давай, собирай сегодня-завтра вещи и к маме дуй. Мне надо еще клининговую вызвать, а людей Лена уже нашла. Они заедут четвертого в шесть. — Женя уже не кричит, будто высказал свое недовольство, показал мне мое место и ему полегчало. Какой Же он. А я ведь и не замечала никогда, как низко может вести себя мой муж. Хотя какой уж он теперь муж? Так. несколько букв в паспорте. Унизил. Растоптал.

Вернее, наплевал на всю нашу семейную жизнь. И вишенка на торте — гонит меня из нашего же жилья.

— Жень, — сглотнув, шепчу я в трубку. А у самой губы трясутся. Нет, не от слез, а от глобальной несправедливости. Ну что ж я ему такого сделала? Почему нельзя, если уж расходится, то хотя бы по-человечески, а не вот так. Будто я собака вшивая, которую пинком под зад надо.

— Варя, я все сказал.

— Но мне... нее жить. И это же... — задыхаюсь от нахлынувших чувств. — Наша общая квартира. Совместно нажитая. В браке, Жень.

— Чего? — присвистывает он, да с такой язвительностью, что у меня в желудке все в тугой узел сводит — Мою хату решила себе присвоить? Совсем уже совесть потеряла? Ты что для нее сделала? Жопой диван придерживала? Ты даже готовить толком не умеешь нормально.

— Жень, у тебя вообще совесть есть мне такое говорить? Ты мужик или так — одно название? — начинаю заикаться, но мысль свою все же выдаю, потому что устала быть терпилой.