Книга Записки под партами, страница 184 – Ники Сью

— Тебе же самой потом будет фигово, Свет, — так и слышу пьяный голос Матвеева. Мы одни в комнате, а там за стенами музыка орет и танцы вперемешку с алкоголем. А мне плевать было. Хотелось с ним. Хотелось его. Стащила с себя блузку с лифчиком и отдалась без остатка.

— Твою мать, — вырываюсь из воспоминаний и размышлений. Слишком затянули они меня, не дают покоя уже которую ночь. Поворачиваю голову и замечаю Даниила. Его колючий взгляд, покрытый коркой льда, перекошенная улыбка, и все этомне, единственной и неповторимой.

— Какого хрена? Я же сказал тебе, Самохина, — рычит Матвеев, подходя ближе. Хватает за руку свою ненаглядную и резко тянет, подальше от меня. Она теряется, но поддается ему, а как не поддаться. Мечтаю быть на ее месте. Поменяться бы телам, хотя бы на день. Просто чтобы ощутить какого это, когда любимый человек отдает в ответ сердце, когда у вас это взаимно.

— Еще раз подойдешь к ней, Богом клянусь, не посмотрю на то, что ты девушка! — Сквозь зубы угрожает Даниил мне. С таким презрением и отвращением смотрит, как будто я гниющая рыба или разлагающийся труп.

— Пошли, — тянет рыжую за собой, оставляя меня тонуть, в одиночестве собственных мыслей.

Таисия

Даниил силой вытаскивает меня из-под лестницы. А я настолько поражена услышанной информацией, что даже сопротивляться начинаю не сразу. В голове все еще звучат слова Светы, ее рассказ о прошлом, о любви к Матвееву. Он для нее был спасательной шлюпкой в океане, единственной ниточкой с этим миром. Я понимаю ее. Как никто понимаю. Для меня Даня тоже стал таким человеком. Он как ангел-хранитель появлялся в нужное время и помогал сохранить равновесие. Но делить человека невозможно. Каким бы ценным он ни был. В конечном счете, это игра в одни ворота. И мне вдруг становится жаль Самохину. У меня хотя бы есть папа, а у нее, судя по исповеди, никого. Последнего важного человека забрала в итоге именно я. Отличный повод для кислоты в лицо.

Матвеев же не понимает этого, он явно думает, что Света хотела сотворить какую-то гадость. Поэтому крепче сжимает мою кисть и тянет за собой, как собачку на поводке, не замечая никого и ничего вокруг. А люди смотрят. Ощущаю на себя множество взглядов. Как будто я комета, упавшая с неба, инородное тело, представляющее неподдельный интерес. Торможу резко. Выхватываю руку, когда мы достигаем середины коридора между лестницей и библиотекой. Даня моментально оборачивается, и я вижу его тревожный взгляд, его поджатые пухлые губы. Мне бы о чем-то важном думать, а я почему-то поцеловать его хочу. Все теряется и улетучивается, когда ощущаю, как мужской взгляд пробегается по моему невинному телу.

— Все в порядке, она хотела извиниться, — разрываю нашу паузу, но не свожу с него глаз. Как давно мы вот так смотрели друг на друга. Как давно просто находились рядом и ощущали чужое тепло. Сейчас отчетливо понимаю, что безумно соскучилась по своему человеку.

— Под лестницей? — Эмоционально возмущается Матвеев. Обычно он более спокойный, но сейчас вижу, как жевалки по его лицу бегают, как широко раскрыт нос от многочисленных вздохов.

- М-мы можем поговорить? — Решаюсь спросить то, что для меня более важно. Не хочу думать, сколько людей обсуждают нас в данный момент, сколько косых взглядов устремлены в нашу сторону. А я их отчетливо чувствую, всем нутром, как будто что-то слизкое и противное пробегает по коже.