Книга Записки под партами, страница 43 – Ники Сью

Потом пьем чай, а мачеха бегает из комнаты в кухню, причитает что-то, аки порядочная хозяюшка. Даже показушно посуду моет и со стола убирает.

— Тася, — строгий голос отца останавливает меня в проходе, когда я планирую уйти в свои скромные покои. Семейство в гостиной (или родительской комнате, говоря по-нашему), заняты чаем и булочками с шоколадом. Уплетают за обе щеки, до болтают о ерунде всякой.

— Да, пап, — тихо отзываюсь и смотрю ему прямо в глаза, стараясь найти там отголоски отцовской заботы и любви, которую я лелеяла в детстве. Но все тщетно.

— За пощечину, извини, — отец говорит в не свойственной ему интонации. Виновато, что ли.

— Все в порядке, сама виновата, не бери в голову, — отмахиваюсь и натягиваю улыбку. Пусть думает, что у нас идеальная семья с идеальными отношениями.

— Ну… иди, — позволительно кивает и отпускает меня в коморку.

___

пр.: перевод песни взят с сайта amalgama-lab. Трек: Stanfour — Life Without You

Следующая неделя прошла вполне неплохо. На улице стояла плохая погода, поэтому отец находился большую часть времени дома. Мачеха готовила ему сама, стирала вещи, вытирала пыль, в общем, вела себя как полагается. Сестры тоже смиренно помалкивали. Миля в принципе меня не трогала, поэтому с ней ситуация всегда стабильно одинаковая. А вот Янка явно злилась, что ее посадили под домашний арест и заткнули рот кляпом. Мачеха строго наказала, пока Александр Петрович дома, вести себя паинькой. Я тоже старалась не подливать масло в огонь. Где нужно помогала, а где нужно лишний раз не открывала рот. На вопросы отца отвечала однотипно: да, нет, все нормально… Думаю, ему со мной было некомфортно. Все же мы стали слишком далеки друг от друга.

В школе все, к удивлению, было спокойно. В понедельник я сначала боялась идти на занятия. Все-таки была вероятность встретиться с Даниилом, но когда мы пересеклись, он отвернулся, будто видит незнакомку. Оно и к лучшему. Общение с ним лишнее внимание, которое мне не нужно. Из интересного могу отметить поведение Левакова. В один из дней, когда Титов начал откидывать в мой адрес очередные шуточки, одноклассник его жестко присек. То ли дело было в до ужаса пошлячих комментариях, то ли Антон просто был не в настроении. Но Жора замолчал и уткнулся в телефон. Было непривычно спокойно. Словно я стала невидимкой. А в пятницу мое удивление достигло апогея. К обеду пошел сильный дождь, настолько, что аж смотреть в окна было жутковато. Ветер завывал, серость затянула облака, и спрятало солнце. Я выбежала из школы, но в ту же минуту поняла, что даже зонтик не способен спасти ситуацию. Тут-то передо мной и остановился байк Антона. Он приоткрыл окошко шлема и спросил:

— Подвезти? — Я бы села от удивления, да не на что было.

— Откажусь, — кинуло грубо в ответ, и собиралась двигаться к остановке, как мотоцикл Левакова сдал назад, загораживая мне путь.

— Я серьезно, — его голос звучал чуть иначе, чем обычно. Да и взгляд был серьёзный, не знакомый мне.

— Я тоже, — снова выдала отказ, потому что Стокгольмским синдромом не страдаю. Обошла его железного коня и побежала прочь. К счастью, Антон настаивать не стал. На этой неделе он вел себя настолько странно, но я уж было решила, заболел. Однако одноклассник ходил на занятия,бодро отвечал на вопросы учителей и все же нет-нет, но подкидывал шутейки в мою сторону.