Книга Записки под партами, страница 64 – Ники Сью

Даниил отпустил темноволосого, хлопнул его по плечу и сделал шаг назад. Уверено поднял голову, надменно так, дерзко. Казалось, он никого и ничего не боится. Откуда столько смелости в простом человеке. Не знаю, и вряд ли когда-то узнаю. Темноволосый отхаркнулся на землю, и поплелся к своим друзьям. Буквально за пару минут они уселись в волгу и дали газу.

Матвеев молча стоял на пустой улице, смотрел им в след. Будто хотел в чем-то убедиться. А когда волга пропала из виду, он подошел к своему кроссоверу, щелкнул замки и сел в машину.

Я отвернулась. Прикусила губу, потому что слезы градом катились по щекам. Но знала, что должна поблагодарить его, хотя чертовски злюсь.

— Тась, — голос с легкой хрипотцой, запах цитруса и древесины. Он повернулся всем телом в мою сторону, стараясь разглядеть то, что я пыталась спрятать.

— Как ты мог меня запереть? — Шепотом произнесла я. Всхлипнула, но это произошло бесконтрольно.

— Не плачь, пожалуйста, — Матвеев протянул мне упаковку сухих салфеток, где только взятьих успел. Повернулась к нему, а он смотрел на меня впервые, так… как не смотрят на постороннего человека. Как на меня никогда и никто не смотрел. И в эту минуту, когда волны эмоций накрывали одна за другой, я почему-то смутилась. Заморгала быстро, постаралась найти точку, куда могла перевести взгляд. Не понимала, что творилось внутри меня. Видимо сказался пережитый шок.

— А если бы они тебя… — сквозь слезы говорила я, вытаскивая салфетку. Опять отвернулась. Не могла просто иначе.

— Ничего бы не случилось, — отмахнулся Даниил. — Успокойся.

— Откуда ты знаешь? — Крикнула я, снова поворачивая голову. Мы столкнулись взглядами. И его небесно голубые глаза вновь заставили меня смутиться.

— Я что первый день живу, по-твоему?

— А у тебя сто жизней что ли?

— Ты злишься на меня или благодаришь, я что-то не пойму? — Спросил Матвеев. Нажал на кнопку зажигания и мы, наконец, поехали. Не знаю почему, но я окончательно осмелела. Ругалась на него, будто истерикой заливалась. В ответ мне прилетали разного рода отговорки, а то и вовсе молчание. Затем мы заехали на заправку, где к слову тоже было совсем безлюдно. Ни город, а прям какая-то вселенная из мира постапокалипсиса. Люди вымерли что ли?!

— Я сейчас вернусь, — кинул Даниил и хлопнул дверью. К тому времени эмоции начали понемногу отпускать. Но руки все равно дрожали. А еще я осознала, что впервые за долгое время плакала при ком-то. Ведь обещала себе, что никогда и ни за что. Потому что слезы показывают слабость. Потому что люди, которые видят меня слабой, могут ударить еще сильней. Растоптать. Но рядом с Матвеевым все было иначе. И от этого было страшно. Будто я впустила его в свою Вселенную. Будто сняла запретный замок.

— Держи, — произнес Даниил, когда открыл пассажирскую дверцу. У него в руках был картонный стаканчик. — Чай с ромашкой. А то руки дрожат у тебя, смотрю.

— С-спасибо.

— Да не за что, — отозвался он и хлопнул дверцу. Глянула на свои руки, когда он успел заметить. Ведь всю дорогу смотрел на трассу. Мне вдруг захотелось улыбнуться. Глупо, знаю. Но это шло откуда-то изнутри. И это называлось «забота». На моей улице давно не было похожих сигналов светофора. Видимо от этого так штормило, и щеки нет-нет краснели.

— Извини, что накричала, — честно призналась я, когда мы снова выехалина трассу. Горячий ромашковый чай оказалась вкусным, и был как раз кстати. Он согревал руки и успокаивал. Даже как-то в сон потянуло.