Книга Записки под партами, страница 95 – Ники Сью

— Что? — Переспрашиваю, вскидывая бровь. Ослышалась что ли. Поднимаю голову, а Даня уже возле меня стоит и руку тянет. Ладошка у него большая, в разы больше моей. Кажется сильной такой и мягкой.

— Я, правда, медляк никогда не танцевал, но Новый Год же, почему бы нет, — мягко произносит он. Свет слегка приглушен, по комнате разносятся звуки некогда любимой песни, в воздухе веет мандаринами и елкой, а напротив меня парень стоит и приглашает на первый в жизни медленный танец. Мне и радостно и грустно в эту минуту. Все подкрадывается сомнение, могу ли я ухватиться за руку Дани, не исчезнет ли она. Но бабочки в животе так активно выплясывают в такт, так напирают, что совсем не оставляют мне выбора. Под стихи Максим, кладу неуверенно руку в чужую ладонь.

«Но, когда в ладони с небес ложится тоннами ночь — танцует ветер. Я к нему на встречу пешком из дома сонного прочь, меня там встретят. Миллионы сотен домов и вечер, обнимает город его за плечи. Я не знаю, как рассказать, что это — лучшая ночь.»

Матвеев аккуратно притягивает меня к себе. Я еще больше смущаюсь от его прикосновения, от тепла и запаха. Он пахнет цитрусом с легкой ноткой древесины. Так приятно, что хочется вдохнуть полной грудью и запомнить на всю жизнь этот запах и этот момент. Мы не смотрим, друг на друга, но ощущаем друг друга. Потом я буду вспоминать этот танец, эти прикосновения и задаваться вопросом, было ли это правильным решением или все же ошибкой. Но сейчас я откидываю все «нет» в своей голове и погружаюсь в магию, которая творится вокруг.

Когда песня заканчивается, Даня не сразу отпускает меня. Мы еще пару секунд топчемся на месте, будто ждем продолжения, которое никак не желает выйти на бис. Потом Матвеев убирает руку и в том месте, где она была несколько минут, не хватает более мужского тепла. Яподнимаю голову и не могу больше сдерживать улыбку, она выскакивает вихрем прямиком из души. Даня тоже дарит мне приподнятые уголки губ. Кажется даже, что он смущен и озадачен не меньше меня, но умело скрывает это.

Возвращаемся на свои места с неохотой и доедаем салат. Молчим немного, а потом начинаем обсуждать разные темы: от детства до политики. И все так легко, так беззаботно выходит, не верится даже. Узнаю, что Даня любит кататься на велике и сноуборде, а еще оказывается, его мама водила на хоккей и он умеет делать, разны финты на льду. Я тоже делюсь, что мечтаю покататься на коньках, однако столько раз упускала эту возможность. Мы болтаем так много и так долго, что не замечаем, как часы тикают. И уходить спать совсем не хочется. Еще бы минуточку, еще бы секундочку, но время идет быстрее нас.

К четырем утра Матвеев провожает меня в свободную комнату, где уже успел постелить. Желает добрых снов и удаляется сам на боковую. Я ложусь на подушку и не могу перестать улыбаться. Просто как дурочка смотрю в потолок и умиляюсь. Не сразу засыпаю. А во сне вижу его и наш танец. И бабочки снова взлетают в животе.

Просыпаться в чужой квартире для меня в новинку. Не сразу даже понимаю, где оказалась. Потом доходит и опять румянец на щеки лезет. Тянусь к телефону, вчера не думала ни о чем, кроме как о Матвееве. Опять корю себя, что не стоит впускать чужака в свою обитель, но, кажется, сердце уже само решило за меня.