Книга Ненавижу. Скучаю. Люблю, страница 39 – Ники Сью

— Залазь, — шепчу, указывая на шкаф. Глаза Левакова округляются, он прикладывает ладонь ко рту, посмеиваясь. Однако не спешит выполнять просьбу. По квартире снова разносится трель звонка, мама настойчиво хочет попасть внутрь.

— Антон, ну, пожалуйста, — прошу я.

— Какого черта, Юля?

— Позже объясню. Пожалуйста! — снова поджимаю губки, свожу руки перед собой в молитвенный жест. Если Леваков сейчас же не зайдет в шкаф, мама начнет звонить на сотовый.

— Ладно, — кивает он. — Ну, мы с тобой позже поговорим. Обещаешь?

— Обещаю, — соглашаюсь я.

Антон вздыхает, откладывает пакет и лезет в шкаф. С его ростом и широкимиплечами, это выходит не очень просто. Вешалка падает на голову Левакову, затем вторая. Я быстренько поднимаю, отправляю вещи обратно, и завешиваю перед его носом пару платьев. Делаю шаг назад и понимаю, насколько смешно это выглядит. Один из самых красивых парней нашего универа сидит у меня в шкафу на корточках, держа в руках свою обувь. Отличный сценарий для какого-нибудь ситкома.

На тумбе начинает вибрировать телефон. Я быстренько хватаю его и мчу к дверям. По пути замечаю на экране надпись «мама» и мысленно вздыхаю, в ожидании тонны вопросов, почему так долго.

— Юля, — с порога произносит недовольно она, держа сотовый у уха. С прищуром оглядывает меня, словно ищет подвох. — Ты что делала? Чего так долго?

— В ванне была, — спокойно отвечаю. Делаю шаг назад, пропуская родительницу в коридор. Мама быстро скидывает туфли, плащ и семенит на кухню.

— А ты чего вернулась? — спрашиваю, заходя следом за ней. Родительница включает чайник, и усаживает на стул, закинув ногу на ногу.

— Да там ерунда была.

— То есть… ты больше никуда не пойдешь?

— Нет, — категорично заявляет она. Ладошки у меня моментально покрываются влагой, я старательно протираю их, пытаясь скрыть нервное напряжение. Если мама остаток дня проведет дома — это будет караул.

— А ты чего побледнела? Может, температуру измерим? — она поднимается, подходит к навесному ящику, где у нас что-то вроде аптечки. Открывает дверцу и вытаскивает старенький градусник.

— Нет, я нормально себя чувствую. Пойду в комнату, почитаю, — разворачиваюсь и плетусь к себе. Что делать теперь, как Антона тайком провести из квартиры? Господи, какая глупая идея была его затащить к себе. Зачем он вообще пришел?

Дверь в спальню открыта, я планирую скрыться за ней и закрыться на замок. Однако мама догоняет меня, останавливаясь в проеме между узким коридорчиком и комнатой.

— Юля, — произносит строго родительница. Глаза мои расширяются, в горле застревает ком. Неужели догадалась, что в шкафу у ее дочки сидит парень? Делаю едва слышный вдох, разворачиваюсь и натягиваю улыбку.

— Аучки.

— Я заказа тебе и Иришке платья. Сегодня курьер привезет.

— Платья? — не сразу понимаю, к чему она клонит.

— Да, у Альшевских завтра юбилей в «Нике» в шесть вечера. Мы приглашены.

— Постой, что?У Альшевских? — губы пересыхают от услышанного. Я не фанат подобных мероприятий, я не фанат Альшевских. Зато их обожает мама. Они с тетей Наташей подруги с детства и вечно конкурируют: оценки, конкурсы, университет, удачное замужество, дети. Сложно такие отношения назвать дружбой.

Лучшие подруги устроили негласное соперничество даже между мной и Гришей, сыном тети Наташи. Он учится на экономическом, на два года старше. Его достижениям можно только позавидовать со слов матери, мне же по большей части все равно. Да, сын тети Наташи успешно прошел практику на каком-то крупном заводе. Он заканчивал с красным дипломом и планировал, продолжить обучение на магистре, при этом совмещать с работой.