Книга Больше, чем любовь, страница 110 – Ники Сью

— Ты обиделся на что-то? — задала вполне резонный вопрос. Мало ли.

— Я похож на обидчивого мальчика? — уж больно резко ответил Яр.

— Я попала под дождь из-за тебя вчера. Неприятно, знаешь ли.

— Прости, — Громов отвел взгляд, обошел меня и, подкинув ногой мяч, поймал его в руки. В два шага он снова забил очко.

— Если я что-то сделала не так, Ярик… — слова медленно разрушались на языке. Я чувствовала, как дрожат ноги.

— Ты накручиваешь, — он словно посылал меня этими фразами. Словно не хотел больше видеть и говорить. Сердце в груди сжалось в точку, от осознания, что мы можем перестать держаться за руки, сминать губы друг друга, дарить улыбки и обнимать.

— Поцелуй меня, — попросила хриплым от волнения голосом я.

Из рук Ярика выскользнул мяч, его грудь то поднималась, то опускалась от слишком частых вздохов. Я подошла ближе и выжидающе посмотрела. Мои губы горели, словно их обожгли. Мысленно в голове начался отсчет: десять, девять, восемь… Страх липкими щупальцами подкрадывался, нашептывая на ухо: не поцелует.

— Яр, — прошептала я.

— Здесь? Учителя вон идут, — наконец, ответил Громов.

Я не оглянулась, кто бы там не шел. Когда-то Ярик запросто под столом трогал меня за колени, а теперь он смущался поцелуя на публике? Вранье! Бред, в который поверит только идиотка.

Громов обошел меня, взял мяч, но не кинул в кольцо.

— Давай пойдем сегодня гулять? — мой голос отражался треском. Так бывает, когда душа рассыпается на осколки.

— Сегодня тренировка допоздна.

— Ясно, — непонятно кому ответила я.

Земля под ногами вдруг закружилась, а ветер сделался северным. Такой обычно приносит плохие вести. Прядь волос упала мне на лицо, и пока я заправляла ее, Яр уже ушел. Так запросто… За ним закрылась дверь в здание школы. Его тень пропала с баскетбольной площадки.Больше не звучал стук от мяча. Не звучал голос Ярика.

Я опустила голову, взглянув на свои руки. Казалось, только что мальчик, который раскрасил мой мир в семь цветов радуги, отпустил мою ладонь и навсегда покинул.

Все сломалось. Вдребезги. Разлетелось на мелкие осколки, которые принято выбрасывать в урну.

Это случилось двумя днями позже. Я снова попыталась поговорить с Яриком, потому что тосковала по нему, по нам, нашей близости, его голосу. Я засыпала в обнимку с телефоном, проверяя, нет ли входящих сообщений. Но дурацкий мессенджер продолжал упорно молчать, показывая раздражающую надпись: “Был в сети”. Я едва сдерживала слезы, разглядывая предыдущие милые переписки. Дошло до банальности: я стала прослушивать голосовые сообщения Ярика, ностальгируя по былым дням. Пыталась себя не накручивать, конечно, дать время нам. Громов вернется ко мне. Он все объяснит. Мы уедем в Москву, вместе ведь мечтали об этом.

Я ждала. Верно. Как чертов пес Хатико. Я наивно полагала, что через день или два Яр сам подойдет, ведь моя попытка разузнать причину провалилась с треском.

Однако время шло, а Громов, казалось, становился еще дальше. Он больше не звал меня с собой на обед, не тянул к подоконнику в школе, чтобы обнять. Наше общение резко сократилось до банального «привет» или «пока». Засунув куда подальше женскую гордость, я решила, что выловлю Ярика и поговорю с ним.

Окончания уроков среды ждала с особым желанием, то и дело, поглядывая на часы, которые, казалось, замерли. И вот закончился русский, ребята стали расходиться по домам, я же побрела к окну.