Книга Больше, чем любовь, страница 16 – Ники Сью

Я отвернулась, не хотела привлекать к себе лишнего внимания, да и девочка из “ашек” должна была вот-вот передать мне палку для продолжения эстафеты. Выставив ногу на старт, я протянула руку. Сердце в груди сжалось, мне никогда не нравились соревнования, казалось, я подведу своих.

Блондинка с дулей на голове добежала до черты, передала мне палку, и я сорвалась с места. Пока бежала, ощущала, как горит грудь и перехватывает дыхание. Моей соперницей тоже была девушка, она не отставала, а у нижней линии, где нужно наклониться, мы вообще сравнялись. Я коснулась пальцами до земли и помчалась, что есть мочи обратно. В голове застыли слова: “Ты не имеешь право на поражение”. Не знаю, откуда это взялось во мне, раньше я бы и не переживала о победе, но сейчас почему-то ощущала странное чувство: оно, подобно ветру, подталкивало в спину.

Буквально у финишной черты, когда оставалось всего несколько рывков, мне попался под ноги камешек. Проклятый. Дурацкий. Камень. Я споткнулась, и сама не поняла, как полетела лицом вниз. Ладони выставила по инерции вперед, пытаясь защититься от падения, и приземлилась в позе собачки. Это было ужасно. А уж когда послышались смешки, мне стало вдвойне неприятно.

Время словно замерло, и я могла отчетливо видеть злые ухмылки на лицах наших соперников. Они ликовали моему поражению, нет, нашему, ведь я в один момент потеряла шанс на победу целой команды. Переводя тревожный взгляд на своих, я заметила на их лицах разочарование.

Все кончено.

— Палку! — раздался вдруг строгий голос Громова.

Я подняла голову и встретилась с его взглядом, прожигающим меня до косточек. Серые, глаза, подобно свинцовым нависающим тучам. Холодные, словно осколки айсберга. В них не читалось эмоций, но и осуждения не было.

— Держи, — прошептала я, протягивая специальную пластиковую палку для эстафеты. Он обхватил ее длинными пальцами, красивыми, на минуточку, хотя о чем это я? Разве пальцы могут быть красивыми?Дурость какая-то.

А через секунду Ярослав уже бежал вдоль линии, оставляя меня позади. Его соперником был мой одноклассник Валера Нишин. Высокий, с ногами от ушей, Валера быстро бегал, иногда выступал за школу, и я была убеждена, Громов не сможет потягаться с ним. Однако Яр взял смекалкой: он раньше времени подался вперед, скользя кедами по песку, затем коснулся пальцами земли. Нишин в это время только начинал наклоняться, тогда как Громов уже бежал обратно.

— Давай, Ярослав! — закричала блондинка, которая была передо мной. Наши соперники тоже стали вовсю скандировать слова поддержки Валере. Оставались считанные секунды до финиша, Нишин уже почти догнал Яра, но в последний момент он дал слабину, и в итоге мы выиграли.

— Ура! — радостно завопила моя команда, кто-то даже хлопал в ладоши. Я же стояла в тени высокого тополя и кусала от досады губу. Мы чуть не проиграли из-за моего фиаско. Не знаю, почему мне было так неприятно осознавать роль балласта.

Екатерина Никитична дунула в свисток и объявила, что мы можем идти в раздевалки — урок закончен. Блондинка из “ашек” задела меня плечом, явно специально, и закатила глаза, окатив, словно ледяной водой, высокомерным взглядом. Остальные же молча поплелись к зданию школы, обсуждая между собой победу. Кто-то нахваливал Ярослава, кто-то просто поражался, как он круто все рассчитал. Сам Громов молчаливо шагал впереди, будто ему наплевать на происходящее.