Книга На предельных скоростях, страница 74 – Ники Сью

– Чего тебе надо? – устало спросил я.

– Гонка, Яр, – с такой же усталостью ответил Андрей. Он вытащил зажигалку из кармана и стал крутить ее между пальцев.

– Я тебе говорил, – грубее ответил ему. – Никакой гонки не будет. Иди, проспись.

– Нет, она должна быть. Иначе брать меня не оставит в покое, – с такой жалостью произнес Куприн, словно сам уже задолбался с его маниакальной идеей. Я выгнул бровь, удивленно разглядывая парня напротив. Фраза про брата звучала, откровенно говоря, бредово, он же не сошел с ума? Или смерть близкого настолько подкосила, что Андрею пора сходить к психологу за препаратами?

– О чем ты, черт возьми, говоришь? – я сделал шаг в сторону, планируя обойти Куприна, но он перегородил мне дорогу. В его взгляде читалось: “ты поедешь со мной и точка”.

– Я не отстану, – с его губ слетел вздох, упрямый и немного жутковатый.

– Можешь хоть всю жизнь бегать за мной, – буркнул я и потянулся к ручке железной двери.

– И не только за тобой, – был дан мне ответ. Андрей ухмыльнулся и тогда я схватил его за грудки, с силой припечатав к стенке. Приподнял над землей, благо моя физическая подготовка позволяла сделать подобное, и скривив губы, угрожающе на него посмотрел.

– Если ты попробуешь только на шаг приблизиться к моим близким, я тебя с лица земли сотру!

– Да ладно, Гром, – он усмехнулся,так, будто был психопатом, которого забавляло происходящее. – Мой брат погиб, соревнуясь с тобой. Ты знаешь, – казалось, парень уходил в воспоминания. – Мама так любила его. Он был ее жизнью, а теперь она переехала в клинику и врачи говорят, что ее мозг окончательно садится. Так что… – Андрей перевел на меня взгляд, настолько безразличный и пустой, что я понял – угрозы для него ничего не значат.

– Иди, проспись, – повторил свою первоначальную фразу и оттолкнул парня. Он пошатнулся и чудом удержал равновесие.

– Я буду рад, если ты сотрешь меня с лица земли, все это мне чертовски надоело.

– Ты же знаешь, это гонки, – фразу, которую говорили многие, пришлось говорить теперь и мне. Хотя где-то в глубине, я чувствовал за собой вину. Если бы не поехал, не подрезал парня, он бы не совершил маневр и остался жив.

– Знаю, а брат, который приходит ко мне во снах каждый день думает иначе. Гром! – взвыл Андрей. – Ты должен проехать со мной.

– Даже если я сдохну на этом чертовом треке, ничего не измениться, – процедил сквозь зубы, ощущая как в горле образовался ком.

– Он перестанет мне сниться, я выполню его последнюю волю.

– Твою мать, – вздохнул я. И вместо ответа, дернул ручку железной двери, скрывшись в помещении.

Мне казалось, на этом наш разговор был исчерпан. В конце концов, мозгами я тоже понимал, что гонка ничего не решит. Андрей в таком состоянии, что проехать по той трассе, по которой гонялись мы, ему будет сложно. Не дай бог, и его машина сорвется, кто же тогда останется с их матерью? И допустить вторую смерть, я просто не мог. Меня итак грызло изнутри, порой настолько сильно, что хотелось выть.

Хотя я прекрасно понимаю, что когда садишься за руль и выезжаешь на линию старта, должен мысленно попрощаться со всем. Да, там умирают не каждый день, и даже не каждый год, но всякое возможно. Осознанные поступки не должны вызывать подобные чувства.

Я пообещал себе, что не поеду больше на тот трек над скалой, и не буду гоняться. Однако вечером ситуация приобрела серьезный поворот.