Книга Прима, страница 2 – Ники Сью

И преждек чем меня заводят за кулисы, я зачем-то опять поворачиваю голову в зал. Он не ушел. Смотрит. Ждет, вероятно, радуется.

“Ты проиграла”, — кажется, именно это он говорит, размыкая и смыкая губы.

Правда, я не успеваю до конца осознать происходящее. Как только меня передают в очередные чьи-то мужские руки, сознание покидает тело, окрасив мир в темноту. Неужели я, в самом деле, проиграла?..

Примечание:

Фуэте— одно из самых эффектных па классического балета. По-французски fouetté означает «хлестать»: и действительно: танцовщица делает резкий, словно удар хлыста, взмах ногой.

Гран жете— это один из наиболее известных прыжков в балете.

Он представляет собой большой прыжок с ноги на ногу, при этом танцор летит вперёд, поднимая ноги высоко вверх и выпрямляя их практически в шпагат.

Я просыпаюсь от головной боли, которая пульсирует в висках. Все как в тумане: госпитализация в травматологию, затем рентген и обезболивание. У меня берут какие-то анализы, кажется, кровь; снимают ЭКГ; говорят, что при многих переломах высок риск тромбоза. Но я не слушаю, стараюсь не слушать, отключить мозг и ни о чем не думать. А потом мне делают наркоз, кладут под аппарат ИВЛ, и я отключаюсь.

Сколько времени провожу без сознания — не знаю. Рядом никого, по крайней мере, первые пять минут с момента моего пробуждения. И тут либо стечение обстоятельств, либо еще что-то, но дверь в палату неожиданно открывается, и входят двое: молодой мужчина в белом халате и моя мать.

— Перелом основания первой плюсневой кости, перелом головки второй и третьей плюсневых костей с разрывом дельтовидной связки голеностопного сустава, — спокойным голосом сообщает доктор.

— Угу, — сухо кивает приемная мать. Я размыкаю губы, желая узнать, что со мной, черт возьми, произошло. Какой перелом? О чем он?

— Мы сделали операцию, сопоставили смещенные отломки, зафиксировали их спицами. Они будут удерживать костные фрагменты в правильном положении и не позволят им смещаться.

В этот раз мать молчит, видимо мы оба не до конца осознаем слова, повисшие в палате.

— Неделя или две, — продолжает врач, — ей придется провести здесь, затем мы снимем шов, назначим лечебный массаж, ЛФК…

— Перелом? — наконец-то, мама подает признаки жизни, перебив доктора.

— Да, — то ли хмыкает, то ли говорит устало мужчина. И если до этого его слова, да и операция в целом, прошли как-то мимо меня, то теперь я будто пробудилась ото сна. Распахиваю глаза шире, протираю их на тот случай, если все происходящее мираж или игра моего больного воображения. Вокруг светло, в воздухе витает запах спирта, хлорки и каких-то таблеток. Мой взгляд тянется ниже — к ноге, и от увиденного перехватывает дыхание. Она в подвисшем состоянии, в гипсе. Руки начинают дрожать, грудь словно опалило пламенем. Я не верю. В такое просто невозможно поверить. Моя нога… моя жизнь. Моя мечта…

— Это невозможно, — срываюсь на крик я. От того, что попыталась резко подняться, перед глазами все плывет, меня подташнивает, приходится вновь принять расслабленную позу. Правда, сейчас не это главное, а то, что с такойтравмой выход на сцену, да что там сцену, даже на тренировки мне закрыт. Столько лет упорной работы, отказов от многих радостей и что в итоге? Перелом ноги? Неудачное приземление… Господи, я даже толком не помню, почему упала.