Книга Прима, страница 24 – Ники Сью

— Боже, я сегодня все утро проторчала у станка, — жалуется Кириленко подругам, расшнуровывая свои пуанты.

— Ты была прекрасна, — хвалят они ее, явно приукрашивая похвалу соло-танцовщицы.Она не дотягивает и сама об этом прекрасно осведомлена, поэтому вероятно, и тренируется. Я уверена, Анатолий Аркадьевич, наш балетмейстер, делал ей на этот счет замечания.

— Спасибо, девочки, — мило улыбается им Лана. Я случайно ловлю на себе ее взгляд и не могу понять, откуда в нем столько радости. Хотя нет, понимаю, Кириленко счастлива до смерти, что подвинула выскочку вроде меня.

Закончив с одеждой, выхожу в холл. Все тело ноет от напряжения, пока я спускаюсь по лестнице на первый этаж. И стоит только мне оказаться на улице, как снова встречаю этого таинственного незнакомца. Не знаю, совпадение это или нет, но у меня складывается ощущение, словно парень за мной следит. Притом не из благоприятных побуждений.

Я замечаю его на лавке напротив входа, он пьет фреш и чему-то усмехается, разглядывая экран телефона. Когда Кириленко выходит, поравнявшись со мной, то тоже отчего-то напрягается. Правда Лана тут же переключает спектр внимания и начинает со мной разговор.

— Ты реально собралась выступать после такой травмы? Не стыдно? Ты можешь всех подвести.

— Стыдно брать роль соло, когда твой максимум десять фуэтов, — не теряюсь я. Мы никогда не дружили. А уж сколько раз она подставляла меня в училище — не счесть. Пожалуй, это девушка одна из многих, кто искренне порадовался моему провалу.

— Просто я не повернута на балете и у меня в отличие от некоторых есть еще личная жизнь, — отвечает она, прикусив губу. Уверена, мои слова ее задели. Для балерин, которые стремятся к звездной славе, быть второй — это провал. В случае с Кириленко, я вечная тень ее провала.

— Тогда зачем ты пытаешься мне что-то доказать? — сжимаю лямку рюкзака, и думаю, что в джинсах безумно жарко. Но чтобы связки всегда были разогреты, нам приходится носить не особо удобную одежду.

— Я? Тебе? Мне просто тебя жаль, Миронова, — фамилия приемной мамы режет мне слух. Напоминает, что она не верит в меня и не ждет. Это обидно, до слез. А вот Глебу, наверное, все равно, ведь он носит фамилию отца. Мало кто знает, что мы с ним вообще родня, пусть и не кровная.

— Не стоит тратить свои чувства, побереги до лучших времен, — без зазрения совести огрызаюсь я и спускаюсь по ступенькам. Мой взгляд фокусируется на том парне, который только что убрал мобильный и теперь тоже смотрит на меня.

Он лениво, словно кот, поднимается, растягивая губы в улыбке: хищной и какой-то недружелюбной. С другой стороны, когда вас преследует человек, о дружелюбии речи не идет. Но я все еще надеюсь, на банальную случайность.

— Ну привет, — произносит незнакомец, догоняя в пару шагов. Сминает стакан и выкидывает его в урну, подобно баскетбольному мячику.

— Ты меня сталкеришь? — спокойно произношу, тогда, как внутренне сжимаюсь в ожидании ответа.

— Может быть.

— Я обращусь в полицию.

— Обращайся.

— Слушай, — я останавливаюсь у остановки. Впереди едет автобус, в который я планирую сесть. И неважно, что он не довезет меня до дома. Главное подальше от таинственного незнакомца.

— Тебя было легко найти, крошка. Интернет нынче знает все. И я не видел в твоем профиле никакого парня. Знаешь, что врушек принято наказывать?