Книга Навсегда моя, страница 77 – Ники Сью

— Уже выпила, спасибо, Глеб, — каким-то надломленным голосом отвечает она.

— Может… тогда фильм посмотрим? — откровенно говоря, я уже перебрал вроде все варианты. Неужели я где-то успел накосячить? Блин… Ничего не понимаю.

— Давай, — она кивает и идет к дивану первой. Садится не по центру, а сбоку, словно хочет показать, что между нами должно быть расстояние. Я тоже сажусь, не прямо рядом с ней, но и не на другой конец дивана.

— Что будем смотреть? — уточняю, включив телек.

— На твой вкус.

— Ладно, — соглашаюсь нехотя. Выбираюкомедию, чтобы как-то отвлечься. И вроде там легкое кино, весело, задорно, а Дашка вся зажатая сидит, не смеется. В итоге, весь сеанс я боковым зрением наблюдаю за ней, она же словно смотрит сквозь телевизор.

После просмотра вообще скупо прощается, хотя обычно стоит у дверей, ждет, пока я ее в щеку поцелую или в лоб. Тут же просто уходит к себе, прикрыв дверь.

Наверное, я реально чем-то умудрился ее обидеть. Только чем? Господи, кто придумал женщин, почему ты не дал нам возможность читать их мысли? Вот как я должен понять, за что мне следует извиняться?..

* * *

Утром ситуация не меняется. Мы завтракаем в тишине, вернее я говорю, а Дашка тупо кивает. Она ковыряется вилкой в омлете, в итоге оставив его несъеденным. Я снова не задаю вопросов, терпеливо жду.

До универа доезжаем в безмолвии, которое меня гнетет, ой как. И я уже даже почти срываюсь, думаю спросить в лоб, но на парковке мы замечаем Кристину. Даша спешно прощается со мной, опять не ждет поцелуя, и убегает. Я лишь едва слышно цокаю.

Ладно, сегодня у нас последняя репетиция перед концертом. Вот где мы точно поставим все точки над “и”.

Время до репетиции еще как назло тянется, словно резиновое. Я поглядываю на часы практически каждые пять минут, но ничего не меняется.

— Ты сегодня какой-то мрачный, — замечает Соболев, когда мы на перемене идем по коридору. — Неужели ночью твоя Прима не дала?

— Иди ты, — толкаю его, раздраженно цокнув.

— А я и пойду, к своей психологини, — сообщает Рус, и стремительно покидает меня.

Остаток дня места себе не нахожу, какое-то дурное предчувствие не покидает. И ведь не зря! Когда мы в актовом зале начинаем репетировать, Дашка танцует как-то иначе. В каждом ее движении я чувствую отстраненность, закрытость и холодность. К счастью, она не падает, и вообще выглядит довольно собранной. Женька нас даже хвалит и говорит, что завтра день “икс”, правда танец будет без музыканта, под обычную музыку, но уже с этим ничего не поделаешь.

В целом, мне плевать и на танец, и на музыканта, да и на выступление. Главное, чтобы Даша снова стала самой собой, а она будто дальше и дальше.

Уже дома, снова оставшись вдвоем, я не выдерживаю. Перегораживаю ей дорогу, встав напротив входа в спальню. Дашка растерянно смотрит на меня, в глазах ее такая смертельнаяусталость, что весь мой настрой выведать, в чем дело дает трещину.

— Ты… я тебя чем-то обидел? — только и могу спросить, а у самого сердце не на месте при виде нее такой.

— Нет, что ты, — опять натянутая улыбка и взгляд тусклый, который Дашка пытается увести. Она готова смотреть куда угодно, только не в мою сторону.

— Мне кажется, ты меня избегаешь, — сглотнув, говорю чуть тише обычного. Нахожу ее руку, крепко сжимаю, нежно поглаживая пальцем запястье.