Книга Давай сыграем в любовь, страница 28 – Ники Сью

— Дрожь пробегает по ее спине, когда его губы замирают в сантиметре от ее губ, — томно шепчу я, пытаясь строить из себя обольстительницу. Тут у меня опыта не особо, скорее нулевой, но я же писательница. Так почему бы не написать собственную истерию? Поэтому пробуем.

— Приказным тоном он говорит ей: «Сними рубашку», ожидая полного подчинения, — продолжаю я. — И когда она в смущении отказывает ему, он рывком притягивает ее к себе.

Поднимаю взгляд на Руслана. Кажется, момент идеальный. Да будет месть!

Раз.

Два.

Три!

Сгибаю ногу в колене, планируя зарядить ему по слабому месту, но Руслан не дает мне этого сделать. Он каким-точудным образом успевает ухватиться за мою ногу, затем вжать меня в стенку и скользнуть ладонью прямо под юбку. Его пальцы впиваются в мое бедро, да с такой силой, что там точно останутся синяки. Дергаюсь, и так, и эдак, но ничего. Соболев — скала, притом не убиваемая.

— Ты чертов псих! — рычу я, ощущая на своих губах дыхание дьявола.

— Да и плевать, — ухмыляется он, прижимаясь все больше ко мне. Так словно мы чертовы парочка влюбленных, у которых срывают крышу, и хочется постоянно целоваться. Эти мысли как-то больно порочно закручиваются в моей голове в тот момент, когда горячая ладонь Руслана, все выше скользит вверх. Он не отводит взгляда, заставляя мое сердце биться быстрее.

Но я не те дурочки, которые сходят по нему с ума.

Дернувшись еще раз, у меня все-таки, получается, вырваться из его цепких лап. Отхожу на безопасное расстояние, стараюсь вести себя обычно, словно ничего не произошло и эти открытые домогательства не вызывают у меня… что-то непонятное. Хотя должны вызывать вполне логичное отвращение.

— Раз ты так низко пал, — спокойно говорю, переводя взгляд на бумажку. — То наша договоренность больше не действительна.

И только я собираюсь уйти красиво, как Соболев опережает меня: обходит и дергает ручку дверей, чтобы выйти в коридор. Правда, перед этим добавляет:

— Пока я не скажу тебе «хватит», ты будешь моей. Хочешь того или нет.

Сообщение от Дашки выводит меня из легкого ступора.

«Если чувствуешь себя лучше, возвращайся. У нас поменяли расписание, и первым стоит теперь история».

Блин! Я тихонько взывала, ведь историю мне прогуливать не хотелось. Я в целом ненавидела прогулы, но после того случая, когда народ сбежал, а мы с Дашей остались и попали в число любимчиков историка, я поняла, что к нему на пары даже с температурой поползу.

Ребята давно шепчутся, что Полищук Аркадий Викторович, наш самый возрастной педагог, который кажется обучал студентово еще во времена советов, и тройки-то с трудом ставит, что говорить о пятерках. А мне с бюджета слетать, ой, как не хочется. Поэтому стиснув зубы, и сделав несколько глубоких вдохов, я возвращаюсь в коридор.

К тому времени, народ уже толпится у дверей. Хорошо еще, не все зашли. Полищук ненавидит опоздавших.

В итоге захожу в аудиторию последняя, нахожу глазами Дашку и мигом к ней.

— Ты как? — заботливо уточняет она.

— Пойдет.

— Добрый день, — здоровается Аркадий Викторович, усаживаясь за стол в мягкое, удобное красное кресло. Открывает свою тетрадку и начинает озвучивать фамилии, отмечая там присутствующих. Правда, уже минут через пять его прерывают. В лекционный зал без стука входит наша куратор.