Книга Давай сыграем в любовь, страница 65 – Ники Сью

— А если я не хочу?

— Придется захотеть, ты же знаешь правила, — напоминает о больной мозоли Руслан.

Я громко вздыхаю и мысленно утешаю себя, что скоро все закончится. До окончания нашего договора осталось не так много времени. Я справлюсь. И сердечко екать перестанет. А если нет, отправлю его в отпуск.

— И чем мы будем заниматься?

На этой реплике в туалет входит, к моему удивлению, Оксана, хотя педагоги обычно пользуются служебным. Она останавливается напротив умывальника, который стоит ближе к боковой стене, нас разделяет метра два где-то. Ольшевская вытаскивает косметичку и начинает подводить губы тинтом. Рядом с ней мне становится максимально неуютно, даже откуда-то чувство вины берется. Будто я совершила что-то плохое…

— Кино, пицца, книги, не знаю, что хочешь, я на все согласен, — раздается голос Руслана в трубке. И так громко он звучит, что Оксана поворачивает голову. Я сглатываю и, чтобы скорее уйти отсюда, отрываю сухое полотенце, вытираю руки и торопливыми шагами двигаюсь к дверям. Не нужны мне проблемы. И так их хватает.

— Лисица, — зовет Руслан, а я почему-то невольно возвращаюсь к слухам про них с Ольшевской.

— Я поняла тебя, приеду, как освобожусь, — сухо чеканюи уже хочу сбросить вызов, как Соболев спрашивает:

— У тебя голос изменился? Все нормально?

И этот его вопрос тоже звучит странно. Будто сокращает пропасть между нами, намекает, чтобы я посмотрела на Руслана с другой стороны. Правда, делать я этого не буду. Как минимум до тех пор, пока у него есть на меня компромат, а как максимум, пока он не начнет уважать других девушек.

— У меня случился ты, но это, к счастью, не будет длиться вечно. Отключаюсь. Жди. И постарайся не помереть раньше времени.

Выскакиваю в коридор, затем сбрасываю вызов. Оксана правда тоже выходит, я слышу позади ее шаги: громкие, резкие, как топот копыт несущейся боевой лошади. И когда я оглядываюсь, она явно специально задевает меня плечом. Такая все роскошная. С трясущимися грудями, которые активно выделяются в ее наряде. И вроде мне охота остановить Ольшевскую, сказать ей: «Успокойся, у нас с Русланом ничего нет», а с другой стороны, где-то внутри сигнальный маячок шепчет: «Пусть бесится».

Качаю головой, пытаясь выкинуть глупые мысли. Но план в действие не применяю по итогу. Напоминаю себе, что мне нет дела до Соболевских интрижек. Точка. Они меня не касаются.

А после обеда я все-таки еду к нему домой, даже не представляя, чем закончится этот вечер.

Оксана помешивала трубочкой в холодном латте, мысленно ругая отвратительно горький привкус кофе. Вообще-то она давно ходила в это заведение, здесь и интерьер ей нравился, и музыка приятная, а главное, людей не очень много, можно спокойно посидеть. Сегодня же было все против нее: играла дурацкая песня какого-то попсового исполнителя, зал почти забит и вот вишенка на торте — кофе.

Хотя возможно, дело было не в кофейне, а в их расставании с Русланом. В этом плане, Оксана себя очень корила. Изначально, когда у них только закрутился этот сумасшедший роман, ей хотелось сохранить его в тайне, да и сколько он мог продлиться? Неделю? Две? Обычно Оксана не задерживалась с кавалерами. Она не стремилась к серьезным отношениям, ей нравился драйв, чувство свободного падения. Все это и было в Руслане Соболеве — ее студенте.