Книга Давай сыграем в любовь, страница 73 – Ники Сью

Вечером Ленка ловит меня на кухне, пока я пью чай.

— Ладно, я так больше не могу, — сестра садится напротив меня, схватив баранку из тарелки. — Колись! Что там у тебя с Соболевым.

— Ничего, — жму плечами. — У нас ничего такого. Мы просто… дружим.

— Поэтому он просто как друг тебя поцеловал? — не унимается сестра.

— Это было… на спор, — уклончиво отвечаю. Я все-таки не ас по отмазкам, надеюсь, Ленке этого хватит.

— На спор? — усмехается сестра. — Ладно, будь, по-твоему. Но ты же знаешь, что он немного с пулей в голове.

— Я тоже не особо адекватная.

— Надеюсь, он тебя не обидит. Иначе мне придется его убить! — резонно заявляет Ленка. Иногда мы с ней не можем найти общий язык, а иногда, вот, как сейчас, кажется, что ближе этой девушки у меня нет никого на свете.

А через час мы с сестрой случайно подслушиваем разговор родителей. Отец вернулся хмурый с работы, на наши вопросы, не ответил, мол, устал. И только после, когда они с мамой закрылись в спальне, он довольно громко стал сокрушаться на какую-то консалтинговую фирму. Вроде как ее нанял их шеф, чтобы продать завод. И судя по переживаниям папы, он боится, что новое руководство может устроить им перемены.

— Как думаешь, — спрашиваю я у Лены шепотом, мы стоим, притаившись в коридоре. — Папу могут уволить?

— Бред, — отмахивается сестра. Хотя по глазам вижу, она тоже встревожена. — У него такая должность, да и возраст. Когда тебе за пятьдесят, вряд ли выгоняют с работы.

Отец у нас работает на заводе инженером-механиком. Он единственный в своем роде там, занимается вопросами новой техники, ее эксплуатации, технического обслуживания и ремонта. Его часто отправляют на различные обучения, в целом, папу очень ценят и он всегда говорил, что могут уволить даже верхушку, а уж его-то, без кого может встать роботизированный процесс, оставят до самой старости. Но если папа переживает, значит, на то есть основания.

— Эй, — Ленка бьет меня по плечу. — Папа у нас крутяшка, забыла? Не забивай голову глупостями.

И я, чтобы не разводить лишние разговоры, молча киваю.

* * *

На следующий день, мне приходится снова ехать к Руслану. Он все еще болеет, а его мама активно продолжает заставлять сына есть мед. В этот день мы с ним почти не спорим, зато снова смотрит фильм,обсуждаем разные моменты, а потом я случайно натыкаюсь на гитару. Она стоит в уголке, спрятанная ото всех глаз.

— Значит, тебе всегда нравилось играть? — спрашиваю, проведя пальцами вдоль грифа. И в голове тут же воспоминания появляются, яркие, острые, обжигающие. Особенно тот поцелуй, от которого у меня… нет-нет, ничего у меня не было. Это все предрассудки.

— Я думал стать музыкантом, — отвечает он. Мы усаживаемся на кровать, Руслан кладет гитару между ног, обхватив ее рукой. Он умело проводить пальцами по струнам и тут же морщится. — Черт, звук шалит. Видимо перележала старушка.

— Почему ты хотел стать музыкантом? Чтобы девчонок кадрить? — наши взгляды пересекаются, и у меня снова возникает ощущение, что между нами что-то изменилось или меняется. Вот прямо сейчас. Мы будто подбираемся друг к другу, шаг за шагом, к самым потаенным местам. И это плохо, ведь так можно привыкнуть, а я не хочу привыкать. Не к Соболеву.

— Я уже заметил, что тебе нравятся парни с гитарой, — шутливо отвечает Руслан.