Книга Давай сыграем в любовь, страница 77 – Ники Сью

Сомкнув губы, я опускаю руки под стол. Досчитаю до пяти, затем скажу, что у меня дела и попробую уйти. Вряд ли кто-то будет переживать по этому поводу. Мне даже кажется, если я молча встану, никто и не заметит.

* * *

И когда я сглатываю, решив подняться, в эту же минуту, все там же под столом, ладонь Руслана ложиться внезапно поверх моей, крепко сжав ее. Я поворачиваю голову, ощущая, как потухшая звезда в моей вселенной зажигается. Соболев наклоняется ко мне, несмотря на вопрос, адресованный ему Евой, он его игнорирует и шепчет на мне ухо:

— Сбежим?

У меня дыхание перехватывает, и щеки вмиг накрывает румянец. Губы Руслана опять то ли специально, то так получается, но они задевают мочку уха, заставив всех бабочек у меня в животе роем кружит, как сумасшедшие. Черт…

— А как же… — шепчу, взглянув на него. Закусываю губу, стараясь скрыть волнение, и жар охвативший тело.

— Плевать, — усмехнувшись,отвечает в своей манере он.

— Руслан, — Ева откашливается, за столом все почему-то замолкают.

— Мы наелись, с вашего позволения, — говорит Соболев, поднимаясь. Он тянет меня за собой, ни на секунду не выпустив моей руки. И я, словно под магией какой-то, тоже встаю, смущенно киваю всем, вроде как прощаясь.

А уже в коридоре, в пустом и тихом, у меня слетает крайне нелогичный, абсолютно ненужный, но такой ранимый вопрос.

— Я думала, она тебе нравится.

Руслан останавливается, какое-то время он смотрит на меня немигающим взглядом. Прямо, будто взял под прицел. Уйти от этого прицела невозможно, как бы сильно мне не было страшно, и инстинкт самосохранения не бил тревогу. Что-то происходит. Что-то невозвратное, ошибочное. Я проигрываю, хотя обещала себе не наступать на одни и те же грабли дважды. Как же так… Почему? Что такого в этом парне, что сердце дало сбой?..

— Нет, — наконец объявляет Руслан, привалившись спиной к стене.

— Ах, точно, у тебя же Оксана, — что я несу? Остановите меня: мой ломаный, механический как у робота голос, который выдает все мои эмоции.

— Нет у меня Оксаны, — слишком быстро, пожалуй, отвечает Соболев. Затем отходит от стены, берет меня за руку, переплетая наши пальцы. Он не спрашивает моего согласия, но сейчас я нахожусь под впечатлением от его ответа, что даже не дергаюсь. Позволяю себя вести, держать крепко мою руку, ощущать мужское тепло.

— Как это нет? Вы расстались? — затаив дыхание, я почти не дышу, и ругаю себя за это. Нет! Ну нет, Крис. Зачем ты это делаешь? Не надо оно тебе. Соболев — придурок. Он не герой моего романа. Он не должен им стать. Мне другие нравятся. Сильные, смелые, однолюбы, романтики… Что же не так со мной сегодня, в последнее время? Не понимаю. Я так запуталась.

— Да. Мы расстались, теперь у меня официально по всем фронтам одна единственная девушка — ты.

— Что? — глухо спрашиваю, остановившись посреди коридора.

— Знаешь, — он делает шаг ко мне, и замирает буквально в сантиметре от меня. Его взгляд, такой разгоряченный, пьяненный какой-то блуждает по моему лицу, затем опускается к губам. Секунда. Другая. И мне начинается казаться, что сейчас мы поцелуемся. Это ощущение такое отчетливое, ясное, как если бы я подставила руку и туда упала снежинка. Вполне себе настоящая и безумно красивая.

— Что? — повторяю я вопрос, часто моргая. А у самой ноги ватными делаются, и сердечко заходится: бух, бух, бух. Ладони становятся влажными, поэтому я завожу их за спину, чтобы не показать, как сильно взволнована.