Книга Пепел, страница 31 – Ники Сью

Когда тренировка закончилась, Раевский, Кир и Юрка подкатили ко мне с предложением потусить в парке. Мы завалились в раздевалку дружным мужским коллективом и начали активно обсуждать предстоящий матч, потом как-то плавно перетекли к девчонкам и будущей дискотеке, которую школьный совет планировал провести на день учителя в октябре. Вышли в коридор – громкие, звонкие, бойкие и буквально сразу натолкнулись на тренера. Он разговаривал с каким-то парнем: высокий, почти два метра, светлые коротко стриженные волосы и крестик на шее, сантиметров пять, не меньше. И нет, он не походил на церковный, скорее, как атрибут украшения.

– Кто это? – спросил я у парней.

– Гедуев, – ответил Кир. – Наш новенький. Вроде как он в баскет хорошо играет, думаю, пришел записаться в секцию.

– А что нам нужны игроки? – удивился Юрка.

– В любом случае игра покажет, – пожал я плечами, закинув сумку на плечо. В кармане завибрировал телефон, и можно не быть экстрасенсом, чтобы ответить на вопрос – кто звонит. Аленка знала обо мне все, даже расписание тренировок.

Пожалуй, она была слишком назойливой, поэтому мы расставались не меньше пяти раз за год, если не больше. Я не особо фанател от постоянных отношений, но Смирнова однозначно топчик, грех отказываться от столь наливного яблочка.

– Шест, так мы в парк идем? – спросил Кирилл Иванов. Мы с ним дружили с детства,с первого класса, считай. Он был моим первым другом в этой школе, потом к нам присоединились Юра Конев и Миша Раевский. Кира позже определили в параллельный, а Мишку, наоборот, к нам. Но дружбу стены не сломают, вот и наша крепла. Всегда вместе: в спорте, на гулянках, в драках. Парней я считал, в самом деле, братьями.

– Не могу, Кирюх, – вздохнул, показывая экран мобильного ребятам.

– О, женушка звонит, – покатилась волна смеха.

– Да хрен я на ней женюсь! И вообще, в гробу я видал брак и прочую чушь. Жить под одной крышей с бабой – клиника. Другое дело, ну, вы поняли, – поиграл я бровями, представляя Аленку в ее черном прозрачном «домашнем» платье.

– Ну тогда беги, каблук, – заржал Раевский. В ответ я показал ему средний палец, однако все же пошел к Смирновой. Обещал ведь. Хотя, до сих пор не понимаю, зачем подписался под этими обещаниями.

* * *

Домой я прикатил почти в одиннадцать вечера и застал отца на кухне, наливающего себе выпивку. В последнее время он выглядел очень усталым, казалось, папа стареет не по дням, а по часам. Галстук небрежно свисал, волосы были немного растрепаны, черные мятые штаны прямого покроя уже висели на нем, как на манекене. После ухода матери старик перестал за собой ухаживать. Ушел с головой в работу, хотя и тогда он был в ней на сто процентов.

Кажется, я никогда не забуду тот день. Почему-то вернулся домой раньше, открыл дверь, переступил порог, и до меня сразу донеслись какие-то странные звуки. Ну я и прошмыгнул на кухню, а там мать на столе, а возле ее бедер левый мужик.

Мне, честно, не хотелось разрушать нашу и без того разрушенную семью. И тут мама со своим «пожалуйста», слезы в глазах, вид потерянной собачки. Я пообещал ничего не говорить отцу, но самого выворачивало от той тайны, что хранилась в моих воспоминаниях. И нет бы закончиться несчастьям, так еще и Рита со своим «ты мне больше не интересен».