Книга Искры снега, страница 103 – Ники Сью

Я наклонился в сторону пассажирского сидения, нащупал мобильный и даже успел поднять его. Но когда посмотрел в боковое стекло, замер. Там за окном было лето. Хотя сейчас зима. Там было жарко, летали бабочки, и шелестела листва тополей. Влажный асфальт от недавно прошедшего дождя блестел, и мне показалось, что воздух в салоне словно пропитался запахом свежесрезанной зелени и пыли. А на перекрестке стояла она – моя Рита. В зеленом сарафане, том самом, который ей сшила много летназад мать. Она увидела меня, подняла руку и улыбнулась.

Я отчетливо видел, как ее губы разомкнулись, как она произнесла что-то. Что же она сказала? Что я должен был услышать? Что я хотел услышать?

Я никогда не оставлю тебя?

Я тосковала по тебе?

А может… Я люблю тебя?

Мы не успели обменяться последней фразой. Я не успел услышать три столь важных слова, адресованные только мне. Не успел сказать их сам. Печально. Слишком печально, что мои губы нервно дернулись.

Ветер развевал ткань ее сарафана. Волосы, заплетенные в косу, распустились и теперь скрывали от меня лицо Риты. Она будто отдалялась. Медленно. Шаг за шагом. Ее образ становился таким расплывчатым, что мне захотелось закричать, позвать ее, произнести имя, в которое я всю жизнь вкладывал особый смысл.

– … – я попытался, я честно попытался сказать хоть одну букву любимого имени, но не смог. И тут образ Риты окончательно померк.

Послышался грохот. Скрежет. Шум.

И наступила темнота.

Я шла, сжимая картонный стаканчик с горячим карамельным латте. Зима в городе потеряла свою былую краску, мне хотелось, чтобы снег блестел серебром, и было так тихо, что ничего не слышно, кроме хруста под ногами. Но по факту была серость, грязь и шум от проезжей части. А может я просто злилась на англичанку, которая нагло требовала от меня того, чего не было в билетах.

Мы просидели с ней в душном кабинете почти два часа, мы спорили, а под конец, я не выдержала и высказала немного лишнего. Например, что она придирается ко мне или ждет денег, и что по факту это неэтично – заваливать студентов.

По итогу англичанка меня выставила за дверь, выдав такую язвительную улыбку, которая не иначе могла бы заменить яд. Собрав вещи, я выскочила на улицу, вдыхая морозный воздух. Руки дрожали, сердце заходилось, и все вокруг раздражало. Поэтому я купила кофе в ближайшей будке и побрела вдоль серых улочек, разглядывая грязный асфальт.

Не заметила, как почти дошла до перекрестка. И только тут я спохватилась, что надо бы включить телефон. Вытащила его из сумки, нажала на кнопку и принялась ждать, пока на экране отображалась заставка именитого бренда. Сама же продолжала идти, до пешеходного перехода, оставалось от силы минуты две.

На улице было довольно морозно, но я отчего-то не чувствовала холода. То ли дело было в раздражении, то ли было не так и уж и прохладно. Под ногами хрустнул тонкий слой льда, я опустила голову, замечая, что наступила в замерзшую лужу. И вдруг раздался такой громкий скрежет колес, что в аж вздрогнула и устремила взгляд вдаль.

Мобильный в пальцах стал громко пиликать, выплевывая уведомления. Я же замерла на месте, не в силах сделать и шагу. Колючий ветер подхватил мою косу, вытаскивая из нее пряди волос. Он будто прохожий подталкивал меня в спину, шептал сорваться с места и бежать прямо туда – к той большой машине, к тому автомобилю, который я успела запомнить даже по номерам.