Онлайн книга «Искры снега»
|
– В твоей жизни были девушки, уверена, не одна, – произнесла я бесцветным голосом. – К чему ты клонишь? – А в моей никого не было после тебя. Подумай об этом, когда в следующий раз захочешь мне позвонить. А сейчас… – я сглотнула, ощущая, как трясутся губы. Только не заплакать, только не заплакать. – Тебе лучше уйти. У меня немного болит голова, я хочу отдохнуть. – Да, наверное, – безо всяких возражений Витя кивнул. Затем развернулся и направился в коридор. Я слышала, как он обувался и как застегивал молнию на куртке. Каждое его движение заставляло меня вздрагивать, в груди словно пульсировал датчик, готовый разорватьлегкие от обиды. Я сжала кухонную столешницу, впиваясь ногтями в дерево. Должна ли я была остановить его? Должна ли выбежать и умолять выслушать меня еще раз? Что, в конце концов, должен делать человек, когда окончательно заблудился в темноте? А потом хлопнула дверь. Так громко. Кажется, впервые она хлопала так громко. Надежда – это все-таки орудие для убийства. Порой мы сами себе его дарим. Вглядываемся в окно с замиранием сердца. Смотрим на тропинку. Ждем. Час. Два. Три. Надежда позволяет нам ждать бесконечное количество дней, недель, месяцев. Мы просто смотрим на эту тропинку, мы просто уверены, скоро там появится человек. Только когда появляется этот самый человек, мы перестаем понимать, бежать ли за ним по неизвестной тропинке или остаться в своем доме, продолжая быть обычным зрителем?! Весь день я не могла взять себя в руки. Пыталась что-то делать: убирать, готовить, листать в телефоне ленту соцсети. Но мысли крутились вокруг Вити, вокруг звука хлопнувшей двери, который до сих пор звучал в моей голове. Почему так хочется плакать? А потом, уже вечером, когда окончательно стемнело, я не выдержала. Плюхнулась на подушку, слезы покатились с глаз, такие горькие и соленые. Они скатывались по щекам и губам, оставляя следы на моей подушке. Я ведь забыла, каково это, когда так ноет, когда грудь словно наполнили стеклом, что больно режет внутренности. «Хочешь сказать, тебе дурацкий цветок нравится больше, чем конфета?» Почему-то в голове вспыхнула та сцена из детства. Тот самый петушок на палочке. Я отчетливо слышала голос Вити, слышала обиду в нем и желание доказать всем… «Не смей принимать подарки от других! Понятно?» Я вытерла слезы, усаживаясь на кровати. Он ведь… он ведь всегда был таким вспыльчивым и категоричным. Даже с той дурацкой конфетой. Для Вити я всегда была… «Ты – моя! Запомнила?!» Губ коснулась улыбка. Мы ведь были тогда детьми, бегали во дворе, а он… Выходит, Шестаков уже тогда хотел быть со мной: держать за руку, встречать рассветы и закаты, вместе ужинать и греться, когда завывает ветер. Мы мечтали об одном и том же, но постоянно встречали препятствия на пути. – Нет! Не в этот раз! – сказала я вслух. За счастье нужно бороться, так говорят, кажется, великие мудрецы. Значит, и мы поборемся. Я взяла телефони только начала набирать номер Вити, как на экране вспыхнуло входящее сообщение. От него сообщение. Мои пальцы дрогнули, дыхание оборвалось. Зажмурившись, я кликнула по экрану. Мысленно досчитала до десяти и только после открыла, боясь увидеть нечто ужасное – наше поражение. Однако… В.: «Пошли на свидание, Рита?» А потом еще одно: В.: «Я знаю, что очень вспыльчивый и ревнивый. Такое действует, правда, исключительно с тобой. Парадокс. Ты – мой парадокс, не иначе. Не знаю, сколько смогу ждать твоего решения. Но давай…» |