Онлайн книга «Искры снега»
|
– Вот я и говорю, женатики проигрывают по всем фронтам, – откинул шуточку, оглядывая стол Смоленского. Там лежала стопка бумаг, хаотично валялись ручки, карандаши. Поставив стаканчик с кофе посреди всего этого бедлама и усевшись на крутящийся стул, Андрея выжидающе взглянул на меня. – Ну, рассказывай, Вить, чем помочь надо. – Можешь пробить Гедуеву Веру Григорьевну? – сходу спросил, что кругами ходить. Меня интересовало только одно – есть ли у нее сынок. – Слушай, это не главврач второй больнички? – Ты в курсе? – удивился я, переводя взгляд с Антона на Смоленского. Он развел руками в стороны, расплываясь в улыбке. – Кажется, я смог тебе помочь и без служебной корочки. А что с этой теткой? – Знаешь что-нибудь об ее семье? Дети там, муж кем работает? – Так, погоди… – Андрей задумчиво провел ладонью по подбородку, выгнув бровь, словно что-то вспоминая. Потом щелкнул пальцами, будто его озарила невероятная мысль. – Навскидку, сын у нее есть, наверное, как тебе лет. Муж при бабках, в администрации, вроде, сидит, то ли в областной, то ли в городской, честно сказать, плохо помню. Я почесал затылок, озадаченно вздохнув. Скорее всего, Аким реально сын этой Веры, но есть ли связь между ним и братом Риты? Черт, почему меня вообще волнует этот вопрос после всего?И что изменится, если я докопаюсь до истины? Ничего, ровном счетом. С другой стороны… – Слушайте, а дело пробить одно можно? – внезапно поинтересовался Антон. – Какое дело? – Андрей сделал глоток кофе, поморщившись, словно выпил не вкусный напиток, а что-то горькое. – У тебя есть незавершенные дела, Леваков? – Ну ты же сам говорил, Рита написала заявление на этого… как его, на «Р»…. – Раевского, – напомнил фамилию, от которой скрутило живот. – Его самого! А потом она забрала заявление, тебе не кажется это странным? Вообще, в этой истории, как по мне, все странно. – Шест, а что за история? – уставился на меня Смоленский. Не хотелось мне посвящать его, да и каждый раз, когда вспоминал, будто кипятком по открытой ране. Сбежать бы от прошлого, перечеркнуть его, выбросить на помойку и никогда не вспоминать. Нет же! Притащился к следаку, спустя три года, рыть что-то начал. Не дурак ли?! – Да там… В общем, спасибо, Андрюх. Пошли, Леваков. – Чего? В смысле? – Антон посмотрел на меня таким взглядом, будто с неба только что корова упала. Ладно, может, не корова, но шок читался там отменный. – Пошли, я узнал, что хотел… – Да в смысле узнал? Ты ничего ж не узнал! Почему бы… – упирался Леваков. Забавно, когда-то я его толкал на подвиги, а тут мы ролями поменялись. Только в его случае подвиги были оправданными, в моем же – дичь полнейшая. – Потому что! – буркнул, поднимаясь со стула. – Андрюх, ты извини, что потревожили. – Ты дебил, я не понимаю? – прорычал Леваков, откинувшись на спинку стула. – За базаром следи, Тох! – Шест, да твоя девочка-припевочка не могла прыгнуть в койку к кому-то просто так! Вдруг ее шантажировали, вон братом, например. А ты отказываешься узнать правду, когда мы на полпути? – Бред не неси, это тебе не кино. Да и кто ее мог шантажировать? Аким? Или идиот Раевский? И зачем? А если уж на то пошло, почему она мне ничего не сказала? Вот даже о брате? Никто ее не шантажировал, – психанул я, рванул к двери и выскочил в коридор. От одной мысли о Рите моментально заводился. Сердце сжималось, словно проволокой обмотали, дышать становилось тяжело. Я продолжал ненавидеть ее, продолжал задаваться вопросом «почему», на который и не хотел получать ответов. Вдруг показалось, если узнаю правду, сделается еще отвратительней. |