Книга Дьявол всегда рядом со мной, страница 40 – Ники Сью

В кабинет я поднимаюсь очень быстро. Злюсь отчего-то, но стараюсь виду не подавать. Буквально через минуту меня настигает Филимонова, которая сегодня выглядит… мягко скажем слишком ярко.

— Ты где помаду такую взяла, Тань? — Хлопаю ресницами я, разглядывая алые губы подруги. Цвет к ее желтоватому лицу совсем не идет. Ощущение, будто бы она бабушка в возрасте.

— Стащила у мамы, — хвастается Филимонова, выпучивая губы. Русые волосы она распустила, а впереди нацепила невидимку со стразами, на ушах длинные висячие голубые серьги. И все это не особо гармонирует с ее белой водолазкой и темно-синей длинной (чуть ниже колен) юбкой.

— Привет, Та…нь… — здоровается Ната, открывая рот от удивления. Кажется, одноклассница тоже в шоке. Мимо нас проходит Соболев, и при виде Филимоновой он лишь молча качает головой. Я же отвожу взгляд, потому что боюсь, если увижу его глаза, точно покраснею. У меня на него слишком неоднозначная реакция.

— Танюшь, — мягко решаюсь начать разговор, — мейк немного… не удался…

— Баба Клава вышла на прогулку? — Откидывает шуточку Хлебников, нарисовавшись с Витей возле нас. Они осматривают Таньку с ног до головы и в голосржут.

— Не, Андрюх, это бабы Клавы внучка, — смеется Степнов, облизывая языком губы.

— Пошли бы вы! — Прикрикиваю я. Одни глупости у наших мальчишек на уме, никакого чувства такта.

— Ты к кому такая красивая собралась? — Хмыкает Витя, высокий брюнет, которому к слову, до красоты также далеко, как пешком до Москвы. Но он явно иного мнения о себе.

— На свидание! — Не теряется Филимонова, не понимает же, что мальчики над ней смеются.

— Не повезло челу, — подхватывает общую атмосферу Артем, с которым я некогда сидела в седьмом классе.

— Это ты на меня намекаешь? — Вдруг вспыхивает Танька. Сразу принимает грозную позу: руки в бока сводит, шея вперед уходит, а глаза сужаются, будто прицеливаются в жертву.

— Просто вслух рассуждаю, — отмахивается Ткаченко.

— Ох, повезет же кому-то лицезреть тебя такую, — качает головой Витя, и мальчишки со смехом заваливаются в кабинет.

— Я, правда, так плохо выгляжу? — Непонимающе вопрошает Филимонова и тянется в сумку за зеркалом.

— Тань, ты бы стерла помаду, — серьезно говорит Ната, всматриваясь в лицо подруги.

Мы заходим в класс, и пока Танька приводит себя в порядок, я и Ната идем к партам. Конечно, Соболев уже сидит на месте, а в руках у него та самая конфета. Крутит ее в разные стороны, но не разворачивает. Я усаживаюсь на стул, но не смотрю на него. Зато публично демонстрирую, что у меня болит рука. Протираю время от времени косточку, пусть чувствует себя виноватым.

— Сильно болит? — Внезапно меняется в интонации Кирилл, теперь его голос звучит более мягко, как и тогда, когда он назвал меня этим полосатиком. Вспоминаю, и врезать хочется. Ничего я не плоская. Просто еще не расцвела до конца. Извращенец.

— Сильно, — рычу в ответ.

— Хочешь, в медпункт сходим?

— Нет, — категорично отказываюсь.

— Извини, Ромашка.

— Слушай, Кирилл, — поворачиваюсь неожиданно к нему, но тут же жалею о своем действии. Вблизи этот гад выглядит еще симпатичней. Особенно глаза. Такие чистые и бездонные, такие теплые и холодные одновременно, как море в майские деньки. Вся злость куда-то пропадает, когда он вот так смотрит.

— Вот если бы я тебя скажем… гладиолусом назвала, тебе бы понравилось?