Книга Дьявол всегда рядом со мной, страница 46 – Ники Сью

Шаг.

Второй.

Третий.

Четвертый.

На пятом шаге я остановилась. Нет. Не потому, что решила идти обратно. Тело замерло, оцепенело просто. Состояние ужаса, переплетенное с тревогой, сковало руки и ноги. И вот теперь мне на самом деле стало страшно.

14.1

— Кирилл! — То ли шепчу, то ли кричу, не понимаю, не могу четко слышать свой голос. Он сидит возле стенки, прижимая руку к животу и корчится, явно от боли. В темноте я успеваю заметить сгусток крови, уходящий в правый край губы.

— Стр…цова, — тяжело выходят буквы. Его тело подрагивает, ему нужна помощь.

— Господи, Кирилл! — Срывается с моих уст, и я в панике оглядываюсь, боясь привлечь к нам лишнее внимание. Все обиды уходит на второй план, вместе с ненавистью и раздражением. Нужно помочь, не могу оставить здесь его одного. Телефон выпадает из рук, и фонарь теперь более отчетливо освещает лицо парня. Оно не ранено, только губа разбита, и то не сильно. Но судя по тому, как тяжело ходит его грудь, как сильно сжимают ладони одежду на животе, били по ребрам. Кирилла точно избили.

— Не… не подходи! — Вдруг прикрикивает он на меня, когда я делаю шаг навстречу. Моя нога зависает в воздухе, а глазами я ищу его глаза. Злится или может, обижен, но чтобы то ни было, сейчас не время проявлять характер. И я делаю решительный шаг.

— Стрел…ова! — Через слог выходят у него слова, а губы сжимаются в тонкую нитку.

— Что хочешь, говори! Тебе помощь нужна! — Умоляю, а не требую. Не могу, не могу смотреть на него такого. Беззащитный, слабый, словно брошенный щенок, над которым издевались в подворотне.

— Уходи, — стольным голосом парирует Соболев, отводя взгляд от меня в сторону. Мне не удается даже на секунду поймать контакт, он не хочет, не считает нужным.

— Ты еже еле дышишь, Кирилл!

— Оглох…а что ли, — рычит мальчишка, стискивая челюсть до хруста. Клянусь, я отчетливо слышала, как прохрустели его зубы. С каждым новым словом и вдохом, он сильней сжимает руку на животе, и сгибается.

— Кирилл, ну ты чего, — продолжаю умолять, откинув все эмоции и собственную гордость. Почему-то вспоминаю тот дождливый день под плачущей Ивой. Вспоминаю, как он лежал на земле, как получал удар за ударом. Прокручиваю в голове этот эпизод и свожусь к ужасной, разрывающей грудную клетку, мысли, что пришла поздно. Семь или десять минут, которые я потратила на внутренние терзания, были потеряны. Он вновь оказался чьей-то игрушкой для битья, а я могла… пришла бы на пару минут раньше…

— Проваливай, Стрельцова! — Набирает побольше воздухав легкие и в этот раз прикрикивает, хотя вижу, как сложно ему дается показывать эмоции.

— С ума сошел! — Срываюсь, злюсь и прибываю в дикой обреченности. Почему он так со мной. Почему не дает помочь.

— Уходи! Слышишь, — не открывая рот до конца, говорит с неприязнью Кирилл, продолжая смотреть куда-то в одну точку. Я оглядываюсь, даже телефон с пола поднимаю, свечу в ту сторону. Вдруг человек, какой стоит или собака. Но там никого. Пусто. Ни людей. Ни зверей. Режущая уши тишина, обрывается только нашими вздохами, только нашими голосами. Мы одни. Я уверенна в этом.

— Соболев, в конце концов! Ты… тебе же больно!

— Поэтому уходи! — Зло так огрызается он. Я опускаю голову. Смотрю в темноте на свои ноги, на мусор вокруг них, на окурки от сигарет, которые здесь разбросаны кругом. Гнилое место, нормальные люди сюда не приходят. Зачем он здесь. Почему отталкивает меня. Где начинается и заканчивается смысл здравой логики. Но даже когда обида от каждого слова царапает сердце, я не могу почему-то уйти. Не хочу. Не брошу его. Ни за что.