Книга Дьявол всегда рядом со мной, страница 55 – Ники Сью

Подруги нарядили маму и отправили за мешком с деньгами. Из всех мешков мой отец показался ей менее противным, по-видимому. То ли по тупости, то ли специально, но в ту ночь она залетела. Смешно, правда? Девушка решила стать шлюхой, а про резинку не подумала. Что было в течение беременности, я не знаю. Но когда она меня родила, пришла в дом к отцу и сказала:

— Либо ты даешь мне денег, и мы убираемся, либо я иду к прессе, и все узнают, что у семейства Соболевых, родился сын от эскортницы.

Отец не хотел проблем. В его жизни уже тогда был пятилетний сын. Он любил его, дорожил им, а еще дорожил своим наследством. Семья бы не простила ему такого исхода. Поэтому он дал денег. Но матери оказалось мало. Она поняла, что мужик не просто при бабках, им можно крутить, ему можно сплавить ненужного ребенка.

Ей было лет двадцать, жизнь кипела по венам, а тут я, орущий дармоед. Идея оставить малыша на пороге дома не казалась ей странной. Она не подумала, что меня могут выбросить в мусорку или сдать в детский дом. Теперь у нее были деньги, много денег. Новая жизнь, любовь, нормальная семья. Все это имело смысл, если избавиться от ненужной детали — меня.

Рано утром жена отца обнаружила ребенка под забором. В люльке лежала записка:

"Кирилл — твой сын. Деньгами от детей не откупаются. Запомни".

А под запиской ДНК-тест на отцовство.

Господин Соболев брать на себя ответственность за ребенка не планировал. Я в его жизни, как в жизни матери был ненужным элементом. Но женщина, которая звалась женой отца, была иного мнения. Сперва у нее был шок, понятное дело, любимый мужчина не просто загулял, а еще и нагулял. Но ей как матери меня, видимо, стало жаль.

Она заставила вписать меня в реестр, а еще официально по документам именно она числилась моей матерью. Правда, не знаю, кому было выгодно от этого поступка. Отец боялся, что родственники заподозрят неладное. Я не знаю, как они преподнесли факт появление нового ребенка в семье. Но за все время я никого из родни не видел. Для меня наняли няню, выделили отдельную комнату в самом дальнем углу особняка. И если в красивой сказке все бы жили дружно и счастливо, то в нашей семье начались скандалы. Жена подозревала отца в изменах, каждый раз напоминала ему обо мне, о проститутках, с которыми он спал. Эти скандалы заканчивались битьем посуды, криками и слезами. Каждый день. Каждый, чертов, день она упрекала его. Каждый, чертов, день он орал, как всt достало. Все повторялось. По кругу. Из раза в раз. Одно и то же.

Однажды отец не выдержал и запретил выносить малыша в общие покои. Няне разрешалось вывозить меня на воздух в строго определенное время. В садик, естественно, я тоже не ходил. Со мной занимались, меня кормили, разговаривали… взрослые люди, которым платили крупную сумму денег за молчание.

В пять лет я знал, кто такие космонавты, что такое ядерный взрыв, и не знал слово "папа" или "мама". А еще не видел ни одного сверстника. Любви от платных работников исходило немного, но они старались улыбаться и развлекать меня как могли.

Как-то ночью в комнату пробрался Глеб. Старший сын семейства Соболевых. Мне было пять, ему десять. Я знал об его существовании, но общаться нам не разрешали. В тот день, он плакал и ел соленный белый сыр.

— Почему ты плачешь? — Спросил я, не понимая связи между слезами и сыром. А он хмыкнул носом и сказал: