Книга Лед в твоем сердце, страница 118 – Ники Сью

– Что? – прошептала, боясь услышать собственный дрожащий голос.

Рядом с Тимуром можно либо сдаться,либо умереть. Сопротивляться бесполезно. Он магнит для женских сердец. Для моего сердца.

– Запоминай, ненормальная, – вроде и мягко, а вроде и дерзко произнес Авдеев. – Только я имею на тебя право. Понятно? В следующий раз и разговаривать не буду. Сломаю твоему Ромео нос. А тебе по заднице дам.

– Значит, мне той девке тоже можно нос сломать? А тебе дать по заднице? – не спасовала я. Совру, если скажу, что мне не льстила ревность. Сам Тимур Авдеев ревнует. Ревнует свою девушку. Это слишком приятно, чтобы не ощутить под ногами седьмое небо.

– Детка, а я думал, ты любишь понежнее, – каким-то игривым тоном произнес Тим. Его губ коснулась улыбка. Теплая, как летнее солнышко.

Что-то внутри меня треснуло. Наверное, так работало мужское обаяние. Количество «хочу» и «слишком» зашкалило за сотню. Я перестала отдавать отчет своим действиям. Поднялась на носочки и коснулась чужих губ. Сладких и таких желанных губ.

Мимолетно.

Но, как и самолет, который оставляет след на небе, этот поцелуй и сам Тимур оставляли след в моем сердце, душе и где-то, куда невозможно заглянуть.

Я быстро отпрянула и выскользнула из рук Авдеева. Щеки полыхали, в ушах стоял гул от собственного сердцебиения.

– И это все? – хмыкнул Тим, облизнув нижнюю губу.

– С тебя хватит, – ответила, не глядя на него. Не смогла бы.

– Ну-ну, – игриво усмехнулся Тимур. – Садись в машину, будем восполнять дозу дофамина.

Такой невинный поцелуй, а я завожусь с пол-оборота. Эта девчонка, словно вихрь, разрывает меня и оставляет ожоги. А еще она робкая. Сидит в машине, вон, ножка к ножке, ручки скрестила, старается не смотреть в мою сторону. К щекам румянец прилип то ли от поцелуя, то ли от наших необычных отношений.

Да, они именно необычные. Для меня уж точно. Никак не могу прийти в себя. Никак не могу нажать на тормоза. Магнитом тянет к Маше. До ужаса мало ее. Хочется приклеить к себе, а потом целовать. Страстно, до хрипоты и стонов. Наших общих стонов.

От воспоминаний в животе сладко припекает, и я невольно усмехаюсь.

– Куда мы едем? – разрывает тишину Уварова, хотя и не тихо вовсе. Играет какая-то иностранная музыка, но я особо не вслушиваюсь в слова.

– Воздухом подышать, не знаю… что на свиданках делают обычно?

– Ты реально никогда не ходил на свидания? – останавливаемся на красном. Я перевожу на нее взгляд, она тоже смотрит. Облизывает нижнюю губу, заставляя забыть меня обо всем на свете. Чувствую себя собакой на женском поводке. Что со мной творится?! Это ж попадос чистой воды.

– Обычно девушкам это было не нужно. Таких особенных, как ты, по пальцам посчитать. А может, они все вымерли.

– Я – эксклюзив, – заявляет Уварова, гордо поднимая подбородок. Загорается желтый, и я даю по газам.

– На мою голову, – усмехаюсь.

– Ой, бедненький, несчастненький Тимур, – язвит моя ненормальная. Замечаю боковым зрением, что она корчит рожицу. Ну, дите, ей Богу.

– За такие муки мне полагается вознаграждение.

– Тогда мне в двойном размере полагается! – тянет тоненький пальчик вверх, уже откровенно разглядывая меня в профиль. Перестала, кажись, смущаться.

– Да без проблем, оставайся у меня до утра. Отработаю, – обгоняю белую волгу, которая едет медленнее черепахи. Там в окне мужик что-то активно втирает своей бабе, а она размахивает руками.