Книга Лед в твоем сердце, страница 98 – Ники Сью

– Что ты там смотришь? – любопытствую.

– Когда закончится дождь, – отвечает с неохотой Уварова.

– Смирись, крошка. Застряла ты со мной до самой старости, – усмехаюсь. Приподнимаюсь и выхватываю нагло мобильник из ее тонких пальцев.

– Отдай! – вопит и тянет руки в мою сторону.

– Врушка, – угораю, рассматривая содержимое ленты в инсте. А там полно азиатских парней, да настолько смазливых, что по ним явно плачут другие представители нашей расы.

– Отдай, Тимур!

– И вот это тебе нравится? Да они ж заднеприводные, – поднимаю руку с телефоном повыше, а Маша все пытается дотянуться. Маячит перед моим лицом своей грудью в широченной майке.

– Нормальные они. Просто ухоженные. Отдай!

– Отписаться, – произношу громко, убирая галочку с аккаунтов. Хотя одной рукой это делать совсем неудобно.

– Не смей! Тим!

– И от этого фейса.

– Убью тебя! Тимур!

– Этот тоже в топку.

Пока я пытаюсь убрать ненужный, в моем понимании, мусор из подписок у Маши, она придумывает новый способ забрать свой гаджет. Начинает щекотать меня, человека, который всегда считал, что не боится подобной ерунды.

Однако приехали.

– Прекрати, – отмахиваюсь от девчонки, ну, потому что реально щекотно. Губы Уваровой растягиваются в победной улыбке, и она, конечно, не хочет прекращать.

– За отписки объявляю тебе войну, Тимур! – заявляет уверенным тоном моя ненормальная.

– Мне? Войну? Не боишься?

– Тебя? Я? Да вообще! – усмехается Маша. Кидаю мобильник в сторону, приподнимаюсь и хватаю девчонку за кисти рук, скрепляя их воедино. Нависаюнад ней, перекидывая ногу через худенькое тело. Не сажусь, нет, иначе точно раздавлю. Уварова брыкается, однако гордо смотрит мне прямо в лицо, изображая забавные рожицы.

– Сдавай… – хотел было заявить ей о серьезном поражении, как вдруг за окном громыхает довольно резко и громко. А затем просто все меркнет.

– Тим, что это? – испуганно спрашивает Маша в тот момент, когда я отпускаю ее руки. Слезаю и сажусь рядом, оглядывая комнату. Темно. Вообще ничего не видно.

– Кажись, свет отрубили.

– Офигеть! – выдыхает громко Уварова.

– Боишься темноты? – спрашиваю, придвигаясь ближе к ней. Почему-то кажется, что сейчас она выглядит испуганной. Но слишком темно, хотя ее глаза продолжают переливаться. А еще меня просто магнитом тянет обнять девчонку.

– Да не особо, просто…

– Не боись, я же с тобой.

– Ты со всеми такой? – мы сидим близко, настолько, что мое плечо касается Машиного. Я слышу, как громко она дышит. Уверен, Уварова и губу прикусывает, она так всегда делает, когда нервничает.

– Ревнуешь? – спрашиваю, хотя уверен, не ревнует. И это бесит. Хочу, чтобы ревновала. Чтобы требовала мое внимание и мельтешила передо мной, как навязчивый банный лист. Твою ж… что со мной происходит? Почему она мне настолько нужна.

– Это было бы бессмысленно, – как-то грустно произносит Маша. Поворачиваюсь к ней, жаль, что света нет.

– Почему?

– Сам догадайся, – хмыкает и планирует слезть с кровати. Однако кто бы ей позволил. Хватаю за руку и резко тяну на себя. Девчонка падает, впиваясь в мои плечи своими худенькими пальчиками. Нависает надо мной, ресницами хлопает.

За окном сверкает молния, освещая нашу комнату.

– А если я не догадливый, – пользуюсь моментом, рассматривая ее красивые глаза и пухлые губы. Чуть приподнимаюсь и касаюсь Машиного лба своим. Она моментально дергается, но я кладу руку ей на талию и не даю сдвинуться с места.