Книга Вредина для мажора, страница 112 – Ники Сью

На диван мы уселись рядышком, как иначе-то, обнялись и даже накрылись одним пледом. Сперва, в самом деле, пытались смотреть кино. Вернее я пыталась. Фил то шуточки откидывал, то вставал и бегал на кухню, то целоваться лез. Не наглел, ну по крайне мере, до конца фильма. А когда я собралась уходить к себе, он меня остановил.

– Поцелуй на ночь от плохих снов, – улыбнулся этот хитрец.

– Пять минут назад, что было? – усмехнулась я, усаживаясь рядом.

– Десять процентов, надо еще девяносто.

– Тогда целуй в щечку, разрешаю, – игриво произнесла, подставляя щеку. Однако Рома вместо этого поцеловал меня в шею, проводя языком вдоль мочки уха. Обхватил ее, медленно посасывая. В животе сладко заныло от его ласк, а по спине прошлась волна жара.

– М-м, – сорвалось с моих губ. Я устыдилась этих звуков, стало неловко. Филатов же положил руку мне на колено, скользя вверх, задевая ткань коротких шортиков.

– Кать, – прошептал Рома на ушко, прикусив мочку. Сколько было нежности в его голосе, сколько трепета. Мурашки пробежались табуном, забирая все противоречия из головы. Я однозначно не отдавала отчет своим действиям. Мне нравилось то, что происходит между нами.

А потом Рома повалил меня на подушку, нависая сверху. Одной рукой он оперся о диван, а другой рисовал узоры на моей ключице. Я выгнулась, расставляя ноги, позволяя ему оказаться как можно ближе к себе. Филатов прокладывал дорожку из поцелуев по моему телу: от шеи, к подбородку, мимолетно к губам. Наши поцелуи перерастали от легких в жаркие, ненасытные. Мы не могли насладиться друг другом.

Рома опустился ниже, начал целовать мою грудь, живот, и даже сквозь тонкую ткань майки я отчетливо чувствовала его горячие губы. И от этого пронзало,словно от разряда электрического тока.

Не знаю, откуда взялась, смелость, силы и воля, но я сама стянула с Фила футболку. Хотелось провести пальчиками по его рельефной груди, коснуться каждого сантиметра неизведанного тела. С моей майкой мы тоже расправились быстро. С одной стороны я смущалась, а с другой, чувствовала эйфорию, и жаждала большего.

Наш миг наполнился бесконечностью. От поцелуев Ромы, казалось, остаются ожоги на коже, заставляя выгибаться, просить продолжения. Он отдалился всего на секунду, прихватив что-то из кармана джинс, которые уже валялись на полу. Затем стянул с себя боксеры, окончательно смутив меня. Робея, теряясь от неопытности, я прикрыла глаза и просто позволила насладиться тем блаженством, что окутывало нас.

А потом меня пронзила острая боль. Я не сдержалась, то ли простонала, то ли взывала. Мы оба на миг замерли. И меня вновь накрыл стыд за свою открытость. Филатов ничего не сказал, но действия его стали более плавными, нежными. Напряжение потихоньку уходило, и сердце наполнилось теплотой, сладостью.

Магия близости продлилась недолго. Кажется, мой парень чувствовал гораздо больше, чем я говорила и показывала ему. Видимо понимал, что мне нужно немного времени. Однако целоваться мы не прекратились. Накрылись пледом, обнялись, и вдруг Рома произнес:

- Как ты, Кать? Сильно больно?

С минуту я молчала. Стыдно говорить о подобном парню. Стыдно даже в глаза ему посмотреть, но при этом, если он спрашивает, значит не все равно. Значит, волнуется. Поэтому нужно ответить честно. Откровенность – первый шаг к доверию.