Книга Вредина для мажора, страница 59 – Ники Сью

Филатов сделал пару глотков, затем лег обратно. Он то открывал, то прикрывал веки. Будто переживал, здесь я еще или ушла. Однако я никуда не планировала уходить. А потом, полагаю, это случайно получилось, Рома положил руку поверх моей ладони, которая лежала на краю дивана. Сжал ее. Некрепко, конечно.

Наверное, дико в такой ситуации думать о подобных жестах. Но я безумно смутилась. Заморгала часто, дышала через раз. Образ наглого мажора начал сыпаться по кусочкам. Фил выглядел обычным. Самым простым, даже милым. Эта мысль настолько прицепилась, что я никак не могла прогнать ее из головы.

Минут через десять позвонил телефон. Я сперва решила, это скорая, но потом поняла, звонит мобильный Фила. Он активно вибрировал, едва не свалившись с журнального столика. Рома открыл глаза, пытаясь понять, откуда идет звук. Думала, он уберет ладонь с моей руки, но нет, мы продолжали делиться друг с другом теплом.

– Дашь трубку? – спросил Филатов хрипло. Даже голос выдавал его болезненное состояние. Я потянулась к столу и передала мобильный. Вдруг стало интересно, кто ему звонит. Очередная подружка на одну ночь или Аня. С другой стороны, чего это меня вообще волнует, с кем он общается. Глупость какая-то.

– Да, – ответил Роман, проводя по экрану. – Нет. Не могу. Сами как-нибудь. Ага. Нормально. Приболел. Нет, ничего не надо. Все, давай. Пока, мам.

Не знаю почему, но где-то внутри, ну вот в самой глубине,я выдохнула. Не девушки, а мама. Ему звонила мама.

Ближе к одиннадцати ночи температура начала спадать. Это мы с Ромой сразу заметили. Во-первых, он захотел есть. Во-вторых, смог подняться с кровати и даже пройтись по комнате, чего целый день не делал. Голова у него продолжала болеть, правда, уже не так сильно. Я выдохнула с облегчением, однако не могла понять, почему скорая так и не приехала.

Прошло уже почти четыре часа с момента, как я звонила. И это чудо, что температура все-таки опустилась. Иначе и не знаю. Паника моя вероятно доросла бы до самой высокой башни в мире.

После ужина, хотя Филатов съел буквально пару ложек супа и выпил целый стакан воды, я снова положила ему на голову полотенце. Тридцать восемь не тридцать шесть, хуже явно не будет. Сама же без сил уселась на пол. Спиной уперлась в диван, подтянув к себе ноги. Казалось, из меня выкачали всю энергию. До самой капельки. Но я не могла уйти. Просто не могла и все. И дело не в совести. Я переживала за Рому. Искренне, из самых глубин сердца. Будто мы не пару дней знакомы, а целую вечность. Странно, конечно, как болезнь может перечеркнуть все обиды, и преграды перед людьми.

– Кать, – хрипло позвал Фил, скидывая с головы полотенец.

– Уже нагрелось? Сейчас намочу.

– Я… – он вдруг замялся. Веки его припустились, и с бледных губ слетел тяжелый вздох.

– Попробуй уснуть. – Я улыбнулась, насколько это было возможно. Рома тоже улыбнулся вымученной улыбкой. И снова замер. Я тоже замерла. Мы смотрели друг на друга, и это было так странно. Необъяснимо. Ну, словно у каждого из нас в душе включился свет. Словно среди высокой травы ты нашел прекрасный цветок. А потом я поняла, что к щекам начал прилипать румянец.

Не помню, чтобы парни настолько близко и нагло разглядывали меня. Пусть и в состоянии болезни. Глупость, конечно. О таком вообще странно думать. Тем более у Ромы до сих пор тридцать восемь. Но проклятая мысль никак не хотела покидать дурную голову. Поэтому я перевела взгляд первой. Отвернулась. Сглотнула и шумно выдохнула.