Книга Вредина для мажора, страница 90 – Ники Сью

– Ну, все, теперь точно поедем. Это уже дело принципа.

Конечно, я не стала воспринимать всерьез очередные шуточки. Порой непонятно, где Роман серьезен, а где строит из себя стендапера. Однако это никак не мешало ощущать сладкое послевкусие от разговоров.

После кафе мы поехали на другой конец города, заодно я согрелась в машине. Попросила Фила врубить печку, он не отказал. Пока ехали, солнышко вышло, ветер поутих, чуть распогодилось.

Это был странный день, больше похожий на свидание. Хотя я и не помню, какие должны быть свидания. Как нужно вести себя, как говорить и на чем заострять внимание.

В парке, куда мы завернули, оказалось красиво. Высокие пышные ели, сад с розами, которые еще не отцвели. Мостик, покрытый лианами. Некоторые вешали туда замочкии загадывали желания. А рядом с тканевым чучелом активно выстроилась очередь из туристической группы для фотосессии. На нем еще такая забавная табличка висела «обними меня, и мир подарит тебя солнце».

– Скажи честно, – аккуратно решила закинуть удочку я, вышагивая по узкой тропинке, сделанной из уличной плитки. – Где-то здесь будет Аня, и ты очень хочешь ей насолить?

– Я на дурочка похож? – Филатов глянул на меня так, словно я сказала самую большую в мире глупость. В одной руке он теребил брелок от машины, а другую держал в кармане брюк.

– Ну…

– Я сделаю вид, что этого не слышал. Может сфоткаемся? – он показал на сердце, сделанное из чего-то железного, но обвитое растениями.

– Ты смертельно болен?

– Какая ты вредная! – буркнул Фил. Неожиданно схватил меня за руку и потащил к этому самому сердцу. Я едва поспевала за ним, но вырываться не стала. Не знаю почему. Хотя уверена, сегодняшний день происходит неслучайно. Все имеет последствия.

– Становись, – скомандовал Рома, когда мы подошли к скульптуре. Вблизи она оказалась обычной, а вот издали напоминала волшебную рамку из мира грез.

Филатов вытащил телефон из кармана, провел пальцем по камере и подошел чуть ближе. Склонил голову в мою сторону, вытянул руку и улыбнулся. Надо было смотреть в ту маленькую точку на смартфоне, но я почему-то смотрела на Рому. В груди лихорадило сердце, а по телу разливалось тепло. Так бывает, когда начинается сезон бабочек.

– Не боишься? – игриво произнес он, переводя на меня взгляд. Карамельного отлива глаза переливались бликами.

– Тебя?

– Я ведь могу решить, что ты в меня влюбилась, – выдал он вполне серьезно. Я едва не потеряла устойчивость от столь наглого заявления. Смутилась до чертиков, заморгала быстро. Неужели выдала себя? Нет! Нет! Только не это. Рома ж решит, что я очередная дурочка, которая пала под его чарами. Обсмеет. Потешит свое самолюбие.

Сглотнув нарастающую панику, я пнула его в бок и кое-как отвела взгляд. Щеки горели, обжигающе горели.

– Не боюсь. Ты же знаешь, что это невозможно, – максимально уверенно выдала я. Палец Фила дрогнул, и камера пустила птичку. На той фотографии мы смотрели друг на друга, будто влюблены, будто встречаемся и ждем каждую встречу с замиранием. Глупая фотка.

Рома так ничего и не ответил, однако пропалабодрость и яркость, которая была с утра. Он вроде говорил что-то, рассказывал истории, поддерживал беседу, но больше никаких шуточек на тему отношений или симпатии. Из него словно выбели заряд надежды.