Книга Ты - моя ошибка, страница 112 – Ники Сью

- Голова у нее болит, - вздыхает он. Не выдерживаю, срываясь на смех. Хотя мне совсем не смешно, скорее это истерия. Голова у нее болит. Серьезно. У неприступной королевы болит голова.

- Ты чего? – кто-то пытается понять, что со мной происходит, да только я и сам не понимаю.

- Свали, - рычу и наконец, скидываю Аленку с колен. Та обидчиво вздыхает и садится на соседний стул.

- Эй, это же ты тогда во время баскт… - хочет сказатьочередную неинтересную реплику Митин. Однако я перебиваю, поднимаюсь резко. Меня пошатывает, голова идет кругом. Но я планирую стойко держаться, по крайне мере, пока не доберусь до комнаты этой заразы. Пусть скажет в глаза, какого тра*аться с этим упырем. Невинная, то же мне.

- Ты куда, Ник? – Ромашка округляет глаза, беспокойно поглядывая на меня. В вонючей комнате перестает играть музыка и почему-то все взгляды обращены на одного пьяного психа.

- К Снежинке, - заявляю. Разворачиваюсь и пытаюсь пройти к дверям.

- Что за Снежинка? О ком он? – чужие голоса звучат отголосками, и я не особо вникаю, кому они принадлежат.

- Ты же не знаешь, в какой комнате она живет, - кричит Филатов мне в спину.

- Ален, - кидаю через плечо влажный взгляд и подобие улыбке девчонке. Она тут же приподнимается, глазки сиять начинают. Дура. – Сделай доброе дело: на секунду выйди.

И Алена выходит. Тянет руки ко мне, даже губы. Морщусь, замечая, как плавно качается пол, и я вместе с ним. Твою мать. А гадское чувство в груди не угасает. Сколько ж надо выпить, чтобы отпустило? Ринг не помогает, боль не помогает, даже дешевое пойло. Какого со мной творится…

- В какой комнате Ветрова живет? – строго спрашиваю, облокачиваясь о стенку.

- Чего? – лупится во все глаза эта доступная дамочка.

- Ульяна Ветрова. Давай, отвечай. А то знаешь, - произношу с улыбкой психа. – Я могу быть той еще тварью.

- В… - Аленка выдыхает, кривя губами. Заправляет волосы за ухо, кидает обиженный взгляд, и все-таки выдает нужную информацию. – Триста пятой.

- Благодарствую, - разворачиваюсь и начинаю отдаляться. Надо ж еще как-то лестницу осилить, и не встретится лицом с бетоном.

- Эй! – вопит дура, подбегая ко мне. – Она с Игнатом вообще-то.

- Она со мной вообще-то! – грубо, жестко и бескомпромиссно произношу. И да, я сам в шоке от того, что говорю.

Поселиться в общаге было не просто. Но спасибо Анфиске и ее знакомым в профкоме. Выбили мне комнатку и не просто комнатку, а свободную. Пару дней назад оттуда съехала девчонка, и пока никого нового не подселили. Должны были заехать две иногородние после зимней сессии, но Анфиса постаралась и в итоге заехала я.

Первое впечатление от комнаты мне не особо понравилось. Грязные потертые обои, запах сигарет, въевшийся в стенки, одинокая лампа на потолке, скрипящая кровать и матрас с огромными сальными пятнами. А уж про ванну с туалетом вообще отдельный разговор. Чтобы туда попасть, приходилось вставать на два часа раньше, очередь. На весь коридор – одна ванна и один санузел. Вода горячая через раз, в туалете вечно запахи, потому что проблемы с вытяжкой, ну и сигареты. Ощущение, что курили здесь все, даже консьержка.

Но благо Анфиска помогла: мы с ней купили краску, новые обои, моющие средства и затеялись с ремонтом, уборкой. Собственно, если бы не эти дела, я бы впала в депрессию. Тоска по Нику днем отпускала, а ночью душила до слез. Мне безумно хотелось позвонить ему, увидеть. Я искала глазами его в холле, но Новиков будто исчез. Хотя того же Рому иногда замечала в коридорах вместе с Катей. Они целовались или шли в обнимку. В эти минуты, сердце особенно сжималось от обиды.