Книга Ты - моя ошибка, страница 36 – Ники Сью

Я отвернулся, поджав губы.

– Не трог…

– Пойдемте, – сказала строго. Почему-то видеть Ваньку стало противно. Наверное, нужно время, чтобы найти ему оправдание, только пока у меня ни того, ни другого. А еще Никита. С ним же все будет в порядке… Сердце вдруг сжалось, натянулось, подобно струне. Оно громко отбивало ритмы, от чего в ушах стоял шум.

– Уля… – позвал брат, но я вышла за дверь, не оглянувшись.

* * *

Мы шли вдоль темного коридора: пустого, обшарпанного, но чистого. В воздухе витал запах хлорки. Я старалась не смотреть по сторонам, однако глаз нет-нет цеплялся за двери и таблички на них. Где-то виднелось слово «душевая», где-то «раздевалка», а где-то «тренировочная». С этой стороны было много комнат, интересно, в какой из них Никита? Он здесь или уже ушел на ринг? Мне вдруг до дрожи в коленках захотелось остановиться и дернуть за каждую ручку, заглянуть в каждое помещение. Найти этого странного, безумно очаровательного парня.

В самом конце, рядом с открытым окном, вернее с пустой рамой без стекла, мы тормознули. Костей достал ключ из кармана, вставил в замок, пару раз повернул. Послышался скрип. Я поежилась, оглянулась.

– Заходи, – сказал мужчина, щелкая выключателем. Это была маленькая комната со старым тканевым диваном, стеклянным столиком и пустыми стенами. На потолке висела одинокая лампа, в углах сидели пауки, а из щелей поддувал ветер.

– Зачем? – голос мой дрогнул.

– Будешь ждать здесь. Как бой закончится, выдадим на руки Нику вместе с братом.

– Что вы… – попыталась возразить, но Костей пнул меня в спину, а затем резко захлопнул дверь. Ему было плевать. Кажется, здесь всем плевать. Это место, в самом деле, напоминает клетку.

Я замахнулась кулаком, но тут же опустила его. Никто не выпустит, хоть разорви глотку от воплей. Остается только ждать. Ненавижу ждать, но выбора нет. С Никитой же все будет в порядке? Они ведь не убьют его? Я провела рукой по волосам, коснуласькончиков прядей. Господи, если ты существуешь, спаси тех, кто рискует здесь жизнью. Прости моего дурного брата, и меня за то, что позволила постороннему человеку забрать наши проблемы.

Примечание: Ник цитирует “Фауст” Гете.

Отец сегодня выпил. Он редко пьет, но если выпивает, приходит синдром буйной белки. Его начинает пробивать на разговоры, упреки, желание показать свою тоску и ненависть. Наверное, поэтому я видел его пьяным пару раз за всю жизнь. Сегодня был один из тех немногочисленных случаев.

Старик явился ко мне домой, нет, не на своих двух, а с помощью водилы, который его сопровождает везде. Они умудрились подняться на мой этаж, постучать в дверь, и едва не разложиться на пороге. Я удивлено поглядывал на них, стоя в домашних шортах и широкой майке. Держал руки в карманах, и прикидывал, насколько много влил в себя отец.

Он пошатнулся, скинул руку водилы и потянулся ко мне. Чуть не расшибся, потому что плохо держал координацию. Затребовал проводить на кухню, усадить на стул. Я молча выполнил требования, даже поставил стаканчик воды. Садиться, правда, не стал. Стоял напротив, облокотившись о кухонную столешницу.

– А что меня не позвал? Я бы тоже выпил за здоровье, за мир во всем мире и за отменные женские задницы. Ты вот за что пил, па?

– Ты никогда не думал, – говорил он, покачиваясь из стороны в сторону. Язык заплетался, слова с трудом собирались в предложения. – Что надо жить по-другому?